Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 27 – Виктория Кузьмина

Тишина дома обволакивала меня. Давят своей тяжестью на воспаленный мозг. Но не смотря на это — в голове был белый шум. Голоса Сириуса и Владлена спорили друг с другом, их угрозы и обвинения сплетались в один оглушительный гул.

Я повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить его. Это не сработало.

Последней мыслью перед тем, как провалиться в беспокойный, обрывистый сон, было твёрдое решение. Я должна держаться от них подальше. От всех. От Сириуса с его больными играми. От Владлена с его внезапной, удушающей ревностью.

Сон был черным и бездонным, как смола. Я проваливалась в него с головой, стараясь утонуть, забыть о ледяных глазах, о тяжелых взглядах, о запахе чужих страстей и угроз. Но даже во сне от них не было спасения.

Меня вырвала из небытия не тишина, а грохот. Глухой, мощный, от которого задрожали стены и зазвенело стекло в оконной раме. Сердце кувырком провалилось куда-то в пятки, а потом рванулось в горло, бешено колотясь.

Я взлетела на кровати, как ошпаренная, впиваясь пальцами в одеяло. В ушах стоял оглушительный звон, а в груди — ледяной комок первобытного ужаса. Это был не сон.

Рядом с судорожным вздохом поднялась Мира. Ее лицо в полумраке было бледным, глаза — огромными от внезапного пробуждения и страха.

— Что это? — прошептала она, и ее голос дрожал.

Прежде чем я успела открыть рот, новый удар потряс дом. На этот раз он был четче, металличнее. Кто-то бил в входную дверь. Не стучал — бил, с такой силой, что казалось, массивное дерево вот-вот разлетится в щепки.

Воздух наполнился низким, яростным рычанием. Глухим, идущим из самой глотки. Я узнала этот звук. Владлен.

Мы с Мирой, не сговариваясь, сорвались с кровати и выскочили из комнаты в холл. Ноги подкашивались, в висках стучало.

На лестнице, спиной к нам, стоял Владлен. Он был без рубашки, лишь в низких спортивных штанах, и каждую мышцу на его спине было видно под кожей, напряженной до предела. Он был готов к бою. Перед ним, чуть пониже, сгрудились его родители. Отец и мать замерли рядом, бледные как полотно, но с горящими глазами.

И снова — удар в дверь. Древесина треснула.

— Открывай, песчаник! — прорвался из-за двери хриплый, незнакомый голос. — Мы знаем, что она здесь. Отдай девку, и мы уйдем.

Ледяная игла вошла мне в сердце. Девка. Это ко мне.

Владлен не шелохнулся, лишь его плечи напряглись еще сильнее.

— Убирайтесь к черту, пока целы, — его голос прозвучал тихо, но с такой леденящей ненавистью, что по моей спине побежали мурашки. — Вы не в своем праве здесь что-то требовать.

За дверью раздался короткий, грубый смех.

— Право? Право сильного, щенок. Бестужев хочет свое. И он получит. Она выйдет сама, или мы выломаем эту дверь и возьмем ее. А потом разберемся с предателями, что прячут чужих сук.

Сердце упало и замерло. Бестужев. Так он иправда не шутил. Он прислал за мной своих псов.

Я почувствовала, как меняется воздух вокруг Владлена. Он выпрямился, и его аура, всегда такая сдержанная, обрушилась на холл тяжелой, невыносимой волной. Давление. Альфа-давление, против которого не мог устоять ни один оборотень низшего ранга. Я, человек, почувствовала его как физический удар — захотелось согнуться, спрятаться, подчиниться.

— Вы не можете требовать, она человек и не принадлежит ему и к тому же… — произнес Владлен, и его слова прозвучали как обледеневшие камни. — Девушка находится под защитой Клана Песчаных. Никакие приказы Бестужева здесь не действуют. Вы не имеете права требовать ее выдачи. Вы нарушаете нейтралитет.