Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 20 – Виктория Кузьмина

И тогда во мне что-то сорвалось. Страх отступил, смытый внезапной, яростной волной отчаяния. Я выдохнула, и мой шёпот стал резким, шипящим:

— Что тебе от меня надо? Почему ты ко мне прицепился? Чего ты добиваешься?

Он не ответил. Он просто отстранился, тяжело дыша и прикрыв свое лицо рукой, словно зажимая нос. Отступая на пару шагов. Его ледяные глаза медленно, с отвратительным, хищным огнем прошлись по мне —по моему вздёрнутому подбородку, дрожащим рукам, которыми я одергивала платье.

Взгляд был голодным. Он словно облизывал мое тело адским пламенем. Затем он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив меня одну в ослепительно ярком свете уборной.

Я стояла, прислонившись к раковине, и не могла пошевелиться. Меня било мелкой дрожью, сердце колотилось где-то в горле, а в ушах стоял оглушительный звон. Он был не просто опасен. Он был непредсказуем. Он был как ураган, который возникает из ниоткуда, чтобы уничтожить всё на своём пути.

Сириус

Воздух все еще был пропитан ею. Сладким, дурманящим, абсолютно человеческим запахом, напоминающим цветущие поля и теплую землю после дождя. Этот чертов парадокс врезался в ноздри Сириуса, заполнял его легкие, лип к коже, сводя с ума.

Он хотел вернуться и закончить начатое. Сломить ее сопротивление, заставить вызов в ее глазах смениться страстью, страхом — чем угодно, лишь бы это было его.

Мужчина с силой провел ладонью по лицу, пытаясь стереть ее прикосновение, ее испуганный взгляд, но он въелся в сетчатку, как ожог.

Эта крошечная, хрупкая человечка осмелилась огрызнуться, шипеть на него, и от этого язвительного шепота по его коже побежали мурашки, а внизу живота снова сжалось тугое, болезненное напряжение.

Агата.

Имя вырвалось само, горькое и чуждое на его языке — слишком мягкое для нее, слишком человеческое. Зверушка.Она была именно загнанной в угол, перепуганной зверушкой.

А этот Владлен… Его пальцы на ее коже, его спокойный, оценивающий взгляд. Рык Сириуса застучал в висках воспоминанием — он едва сдержался, чтобы не проломить тому череп прямо в зале, на глазах у всех этих разряженных гиен. Рука сама сжалась в кулак, костяшки побелели. Владлен осмелился прикоснуться к тому, что принадлежало Сириусу.

Мысль пронеслась раскаленной молнией, неосознанная, первобытная. Сириус отшвырнул ее, заставив себя выдохнуть. Беспорядок. Чистейший, идиотский беспорядок.

Он не понимал, что черт возьми творилось с ним. С тех пор как впервые почувствовал ее запах в той убогой комнатенке, все мозги поплыли. Его зверь рвался к ней, и он с трудом мог его сдержать. Парадокс.

Из полумрака коридора возникла тень — Леон. Лицо каменное, но в глазах читалась настороженность. Он все слышал, чувствовал бурю гнева Сириуса еще до того, как тот сам ее осознал.

— Сириус. Родители ищут тебя. Ищут оба. — Голос Леона был низким, без эмоций, идеально отшлифованная маска послушания. Но Сириус уловил легкий, почти неуловимый упрек: наследник не должен терять самообладание из-за человеческой девки.

Сириус лишь хмыкнул, с силой расправляя плечи. Каждый мускул был напряжен, как струна. Каждый инстинкт требовал крови, требовал вернуться туда, заткнуть ей рот своим поцелуем, заставить замолчать своим телом, заставить признать, чья она.

— Пустьищут, — бросил он сквозь зубы, проходя мимо. Воздух за его спиной замерз. — Скажи им, что у меня дела.