Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 127 – Виктория Кузьмина

На этих словах Сириус немного подвис, его пальцы замерли на ветке. Потом он медленно подошел ко мне, обнял за талию и притянул к себе. Его взгляд стал серьезным, пронзительным.

— Ты считаешь нас двоих семьей? —его голос прозвучал тише обычного, без привычной насмешки.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и потупила взгляд, торопливо кивая. Сама удивляясь своей реакции на все происходящее.

Он не стал настаивать на ответе в слух, лишь крепче прижал меня к себе на мгновение, а потом отпустил, и мы продолжили вешать игрушки.

Наконец, осталось только повесить звезду. Я держала её в руках, сверкающую и хрупкую, а потом повернулась к Бестужеву и протянула её ему.

— Повесь звезду, пожалуйста. Я не дотянусь.

Я ожидала, что он возьмет её и сам водрузить на верхушку. Но вместо этого он молча опустился на одно колено передо мной. Прежде чем я успела понять его намерения, его сильные руки обхватили мои бёдра, и он легко поднял меня, усадив себе на плечи.

Я оказалась высоко над полом, в непривычной и немного пугающей позиции. Я инстинктивно вцепилась одной рукой в его волосы, другой сжимая звезду.

— Сириус! — вырвался у меня испуганный возглас.

— Спокойно, я тебя не уроню, — его голос прозвучал уверенно и немного насмешливо. — Вешай свою звезду, пока я не передумал.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. С этой высоты я легко могла дотянуться до самого верха ёлки. Дрожащей от волнения рукой я укрепила звезду на макушке пушистой ели, поправляя её, чтобы она сидела идеально ровно.

В этот момент, сидя на его мощных плечах, чувствуя исходящее от него тепло и невероятную силу, я вдруг осознала всю невероятность этой ситуации. Сириус Бестужев, наследник древнего клана, холодный и неприступный, стоял на коленях, позволив мне возвыситься над ним.

Всё ещё держа меня на плечах, и теперь я видела всю комнату с новой высоты — сияющую огнями ёлку, разбросанные коробки от украшений, и наше с ним отражение в огромном окне — странную, но почему-то очень правдивую картину.

— Готово? — спросил он, и его голос прозвучал приглушённо, так как мои бёдра находились прямо у его головы.

— Да, — прошептала я, и в этом слове был не только ответ про звезду.

Он аккуратно, почти бережно, снял меня с плеч и поставил на пол. Его руки задержались на моей талии на мгновение дольше необходимого. Мы стояли рядом, глядя на украшенную ёлку, увенчанную звездой, которую я повесила, сидя на его плечах.

Аромат мандаринов висел в воздухе густым, праздничным облаком. Я раскладывала последние оранжевые шарики в плетеные корзины, которые мы с Бестужевым выбрали вместе накануне. Они стояли теперь в гостиной и на кухне, словно маленькие солнца, наполняя стерильное пространство его квартиры жизнью и теплом. Я любовалась своей работой, поправляя веточку хвои рядом с одной из корзин. Почти готово.

Время было уже позднее, за окном давно стемнело, подсвечивая падающие хлопья снега, а Сириуса все не было. Тревожный комок сжимался у меня в груди. И Снежка он до сих пор не привез. Я просила его, умоляла почти, но он лишь отмахнулся, сказав, что псу в квартире скучно, и что он вернет его как-нибудь потом. Но не сейчас.

Вот бы на каникулах...

Я скучала по своему лохматому другу до боли. Снежок занимал особое место в моем сердце. Я с абсолютной уверенностью могла сказать — он самый лучший пес на свете.