Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 70 – Виктория Кузьмина

И тогда Ковалёв сделал свой ход. Отступая под градом ударов, он "случайно" наступил Артёму на стопу, задержался на мгновение, и в следующее движение, будто для баланса, его колено с силой, подчеркнуто "нечаянно", врезалось Артёму в наружную часть бедра больной ноги. Туда, где гематома была особенно глубока, где мышцы еще не восстановились.

Звук был негромким, но для Артёма он прозвучал как выстрел. Острая, белая, разрывающая боль пронзила ногу, вырвав из горла нечеловеческий стон. Он отпрянул, споткнулся. Его лицо исказила гримаса невыносимой муки. Весь мир сузился до этой вспышки агонии в бедре.

— Фол! — заорал Марат из угла, вскакивая.

Но рефери был слишком далеко, заслонен телами. Он не видел, не понял — или сделал вид. Он лишь махнул рукой: "Бокс!"

Ковалёв, с лицом непроницаемого профессионала, ринулся в атаку, пользуясь моментом. Его удары сыпались на Артёма, который еле держался на ногах, хромая, зажимая бедро рукой. Боль парализовала. Мысль стучала только одна: "Она видит. Она видит мой позор."

Раунд третий. Артём вышел, прихрамывая. Лицо было маской боли и бешенства. Он пытался игнорировать ногу, бил изо всех сил, но каждый шаг, каждый перенос веса отзывался новым ударом ножа в бедре. Скорость ушла. Мощь ушла. Осталась только ярость и агония. Ковалёв, хладнокровный и расчетливый, бил точно, как мясник. В корпус. В голову. И снова, и снова, при удобном случае, "задевал" коленом или стопой больное бедро, усугубляя травму под одобрительный рев толпы, увидевшей слабость льва.

Артём держался. На чистой гордости. На ненависти. На отчаянии. Он плюнул кровью, пропустил апперкот, пошатнулся, но не упал. Глаза искали ее в первом ряду. Она стояла, прижав руки ко рту, лицо мокрое от слез. В её глазах был не триумф предателя, а чистейший, животныйужас. За него. За то, что с ним происходит. Почему?!

Раунд четвертый. Это была уже не битва. Это было избиение. Артём еле двигался. Нога отказывала.Боль затуманила сознание. Ковалёв, как опытный хирург, методично добивал. Серия ударов в голову. Артём попытался уйти, сделать шаг назад... Больная нога подкосилась. Он не упал, но замер, открытый, как мишень.

И тогда пришел финальный удар. Короткий, жесткий правый кросс Ковалёва. Чисто в челюсть.

ТУК!

Звук костяшек, бьющих по кости, прозвучал на внезапно стихшей арене. Артём Волков замер на мгновение. Его глаза, полные ярости, боли и непонимания, встретились с глазами Алины. В них он прочитал свой приговор. Потом сознание отключилось. Мощное тело, символ непобедимости, рухнуло на настил ринга как подкошенный дуб. Пыль взметнулась в воздух.

Тишина. Абсолютная, оглушающая. Десятки тысяч человек замерли, не веря своим глазам. Волк упал. Непобедимый Волк...лежит.

Рефери бросился считать. "Раз! Два!..." Голос звучал нереально. Алина вскрикнула, бросившись вперед, но охранник удержал ее. Она рванулась, крича что-то, лицо искажено паникой и горем. Кирилл пытался удержать ее.

"...Восемь! Девять! Десять!!" — голос рефери отрезал, как гильотина.

Рёв арены вспыхнул с новой силой — смесь шока, разочарования, восторга победителей. Но Артём не слышал. Он пришел в себя от резкого запаха нашатыря под носом. Марат и врач склонились над ним. Он попытался встать — боль в бедре и челюсти сковала тело. Он откинулся назад, на настил, закрыв глаза рукой. Сквозь пальцы он видел ослепительные софиты, видел ликующий Ковалёва, поднятого на руки командой, видел море чужих, кричащих лиц.