Книга Не твоя жертва, страница 85 – Виктория Кузьмина

Сделать всё возможное. Немедленно к хирургу, — бросил он, не слушая ответных заверений.

Его голос звучал, как скрежет камней. Каждая секунда здесь — предательство. Предательство Лены, улики, брошенные там, в разгромленной избе, пока он возился со старухой. Он уже разворачивался, чтобы рвануть обратно к единственной ниточке, когда его слух, натянутый, как тетива, уловил неладное сверху.

Не просто гул больницы. Не крики. Борьба. Глухие, тяжелые удары, сотрясавшие перекрытия. Сдавленный, хриплый вопль, мгновенно оборвавшийся. Звон падающего металла, похожий на падение инструментов. И запах. Резкий, густой, перебивающий хлорку и лекарства. Кровь. Свежая, человеческая. И под ним — мощная мускусная волна звериной ярости. Медведь. Не волк. Урсус. Дикий, чужой, смертельно опасный. И все это с того этажа, где в палате, как мишень, лежал Денис.

Ледяной шок сменился взрывом адреналина.

Они здесь. И Егор там! — мысль пронеслась молнией, обжигая сознание.

Он рванул не к лифтам — слишком медленно, слишком очевидно. Помчал к дверям служебной лестницы. Ноги, заряженные звериной силой, перемахивали ступени по четыре, по пять. Запахи нарастали: кровь, пот, дикий медвежий дух, смешанный с запахом Егора — знакомым, но перекошенным болью и яростью. Сердце колотилось не от усталости, а от бешеной гонки со временем.

Дверь на нужный этаж поддалась под его напором с глухим стуком. Картина в коридоре врезалась в сознание, как нож: молодая медсестра, хрупкая кукла в белом, застывшая у стены в неестественно вывернутой позе, шея сломана с жестокой эффективностью. На ручке двери в палату Дениса — алая липкая полоса, будто кто-то обтер окровавленную лапу. И из-за этой двери слышен грохот, рычание, сдавленные стоны настоящей схватки.

Арман ворвался в палату. Хаос. Перевернутая тумбочка, разбитая капельница, лужи воды и крови на линолеуме.В центре — Егор, его верный Бета, но сейчас он едва держался. Лицо в крови, одна рука висела плетью, он отчаянно уворачивался от сокрушительных ударов махины, заполнившей полпалаты.

Оборотень-урсус. Гибридная форма — неполный зверь, но чудовищная мощь: бурая шерсть лоснилась на мышцах, когти на лапах-руках, словно тесаки. Морда, искаженная звериной яростью, была кошмарным сплавом медведя и человека. Он подавлял силой, загоняя Егора в угол. Удар, и Бета с глухим стоном отлетел к стене.

На полу, поджавшись к плинтусу, Денис. Больничная рубашка пропитана алым — старые раны разошлись. Лицо пепельно-серое от боли и потери крови, но в глазах не страх, а бешеное животное упрямство. Левой рукой он швырнул в мужчину обломок стула — жалкая попытка отвлечь. Тот даже не дрогнул, его внимание было приковано к Егору.

— ХВАТИТ! — рев Армана не просто прозвучал — он ударил

Волна чистой, неразбавленной власти Альфы, призванная сломить волю, заставить замереть. Она прокатилась по палате, заставив дрогнуть даже воздух.

Медведь замер на миг, его маленькие свирепые глазки метнулись к двери. Он увидел Альфу. Увидел смерть в его глазах. Но вместо ожидаемого страха или подчинения в них вспыхнула дикая, отчаянная ярость. С грохочущим ревом, забыв о Егоре, он развернулся всей своей тушей и ринулся на Армана. Не на выход. На угрозу. На уничтожение. Когтистая лапа, способная перебить хребет быку, занеслась для сокрушительного удара.