Книга Не твоя жертва, страница 84 – Виктория Кузьмина

— Я... я ничего не знаю, — прошептала она наконец, голос дрожал, но это была не полностью игра. Страх был настоящим, леденящим. — Отпустите меня. Пожалуйста. Я никому ничего не скажу. Я просто... уйду.

Тагир фыркнул коротко и презрительно.

— Уйдешь? — он засмеялся, грубо, словно ворон каркал. — Милая, ты никуда не уйдешь. Ты здесь, потому что ты... ценный груз. Разменная монета, — Марату будетчто показать Старейшинам. Чтобы добить твоего альфу. Так что сиди тихо. Жди. И не воняй своими травами, — он пнул ногой пустой угол, подняв облачко пыли. — Скоро принесут воды. И, — он оскалился, — ведро. А то еще обосрешься тут от страха, человечиха. Неудобно как-то.

Он развернулся и вышел, хлопнув тяжелой дверью. Железная скоба грохнула, замок щелкнул с ледяной окончательностью.

Лена выдохнула, как будто ее держали под водой. Дрожь, которую она сдерживала, прокатилась по телу волной. Она вся тряслась. От холода, от боли в руке, от унижения, от страха.

"Ценный груз" и "Чтобы добить его окончательно".

Слова мужчины впивались в сознание, как крючья. Марат хотел использовать ее. Как оружие против Армана. Показать Старейшинам, что альфа чёрных волков пошёл против их правил. Пометил человеческую женщину.

Горький запах бессмертника все еще висел вокруг, смешиваясь с пылью и ее собственным страхом. Он сработал. Пока. Он скрыл самое главное — беременность. Для оборотня она была просто "человечихой", воняющей травами. Но Марат... Альфа... Он сильнее. Острее чует. Увидит ли он сквозь маскировку?

Мысли о еде и туалете вернулись с новой силой, теперь уже окрашенные унизительным упоминанием "ведра". Голод скрутил желудок спазмом. Жажда жгла горло. А потребность... была невыносимой. Стыд смешивался с отчаянием.

Она осторожно сползла с тюфяка на холодную землю. Ноги подкосились, но девушка удержалась, опершись левой рукой о сырую стену. Правую руку она бережно прижимала к животу. Двое внутри... Они были тихи. Слишком тихи. Или просто спали, убаюканные адреналиновым кошмаром матери?

Я выживу, — пронеслось в голове с внезапной, хрупкой, но жгучей решимостью. — Для вас. Я выживу.

Она оглядела свою камеру уже не с отчаянием пленницы, а с холодным, оценивающим взглядом солдата.

Решетка под потолком. Старая, ржавая, но толстая. Дверь. Массивная, с мощным замком. Стены — грубый камень, местами крошащийся, но... Земляной пол. Утрамбованный, но все же земля. Возможно, рыхлый в углах

Ее щит не протянет долго. Ее маленькая тайна. И, возможно, единственный шанс.

Шаги послышались в коридоре. Более легкие. Кто-то нес "воду" и "ведро".

Лена отшатнулась назад, к тюфяку, снова вжимаясь в стену, принимая позу испуганной, сломленной жертвы. Но внутри, под слоем страха и боли, уже тлела искра. Искра плана. Она должна была выжить. Для них. И чтобы увидеть этот миг — момент, когда Арман и Марат сойдутся в схватке.

Дверь скрипнула, открываясь.

Стерильный смрад больничного приемного покоя ударил в ноздри, смешиваясь с едкой гарью, въевшейся в одежду, и сладковатым запахом собственной ярости. Арман передавал окровавленный, почти невесомый сверток, которым была Марфа, в руки молчаливых санитаров в зеленых халатах. Их лица были масками профессиональной сдержанности, но в глазах мелькал ужас от ран, от ауры Альфы, от самого факта егопоявления здесь.