Книга Не твоя жертва, страница 78 – Виктория Кузьмина

Лена встала, подошла к маленькому запыленному окну. За стеклом царила глухая чернильная темень леса. Тишина. Но она знала — это обманчивая тишина. В ней таились глаза, уши, клыки. Чужие. И только его присутствие, ненавистное и необходимое, могло стать хоть какой-то гарантией в этом мире оборотней, где она, человек, носящая в себе волчат Альфы, была ходячим кощунством и мишенью.

Девушка прижала лоб к холодному стеклу, закрыв глаза. Стыд и ярость бушевали внутри, смешиваясь с леденящим страхом за будущее и неистребимой животной потребностью в безопасности. Безопасности, которую мог обеспечить только он. Этот парадокс разрывал ее на части. А эхо того сна, сладкое и мерзкое, все еще пульсировало в самой глубине, напоминая, что связь с Арманом — это не только цепи ненависти, но и какая-то темная, неконтролируемая сила, способная подчинить даже ее собственное тело.

Арман застыл. Не двигался. Не дышал. Казалось, время сжалось в плотный ледяной ком где-то под ребрами, пока он смотрел на помятую папку в руках своего личного детектива. Обычную, с выцветшей корочкой. Ту, что вытащили из крысиного тайника. Ничего особенного. Пока не заглянешь внутрь.

Не знал, сколько простоял так, прежде чем пальцы, скованные невидимыми тисками, разжались и перелистнули первую страницу. Строчки плыли, расплываясь в кровавой пелене накатывающей ярости. Имена. Адреса. Шифры. Фотографии, на которых он узнавал места, о которых никто посторонний знать не мог. Подписи. Информация, выверенная до запятой, до мельчайшей детали. Слишком точная. Слишком... личная. Словно кто-то копался у него в мозгу, выуживая самые охраняемые тайны.

— Скажи, — голос прозвучал хрипло, был чужим, выдавленным сквозь стиснутые зубы, — откуда это? — он не отрывал взгляда от страниц, где каждая строчка была как ножевой удар.

— Нашёл один из моих. В крысиной норе. В подвале, — Тагир стоял чуть поодаль, его поза была напряжена, будто ожидал взрыва. — Прятали. Сильно. Как самое дорогое.

— Подделка, — бросил Арман автоматически, отчаянно цепляясь за эту соломинку. Но соломинка была хлипкой, гнилой.

— Может, — согласился Тагир без тени уверенности. — А может... и нет.

Он посмотрел на Армана. Взгляд его, обычно насмешливый и острый, сейчас был тяжелым, с примесью чего-то похожего на жалость и тревогу. Он прекрасно знал, в чьей голове сейчас клубится ад, чьи имя и образ проступали за каждой строчкой этого проклятого отчета. Но промолчал. Просто кивнул, коротко, резко и отошел в тень, растворившись, словно и не было его.

Арман остался один. С папкой, жгущей руки. С волком, который рвался наружу, сотрясая клетку рёбер глухим, бешеным рыком. Возмущённый. Оскорблённый. Слепой от боли, которая была острее любой физической раны.

Она не могла.

Слова почти сорвались с губ, но язык прилип к пересохшему нёбу. Всплыл образ: её глаза, огромные, испуганные, полные слёз в кабинете, когда она над своим дружком рыдала. Как она цеплялась за него, дрожащая тень. Как смотрела потом у избы с немым вопросом и страхом. И тут же накладывался, как проклятая калька, холодный, расчётливый профиль из отчёта. Шпионка. Лиса в волчьем логове.

Он сам привёз еёсюда. Сам спрятал за свою спину у Марфы. В сердце стаи. Сам приказал молчать, как могила. Чтобы уберечь. Чтобы никто не добрался. Чтобы сохранить её и щенков.