Книга Не твоя жертва, страница 76 – Виктория Кузьмина

Резкий, назойливый, металлический визг ворвался в сладкую гармонию стона. Мир взорвался не оргазмом, а звонком.

Арман резко дернулся, глаза распахнулись. Темнота. Потолок его спальни. Холодная простыня под спиной вместо горячего тела. И всепроникающий, ледяной звон мобильного телефона на тумбочке.

Сон. Чертов, сладкий, мучительный сон.

Он сел, сердце колотилось как бешеное, по телу прокатилась волна фрустрации, такой острой, что он чуть не зарычал. Только теперь он осознал липкую влажность на животе, пропитавшую ткань белья. Физиологическая расплата за мираж. Он с отвращением тронул пятно. Не стыд гнал кровь к лицу, а адская ярость. Ярость на себя, на этот сон, на невозможность, на реальность, где Лена была заперта у Марфы, а он здесь — один, в пустой кровати и кончивший в штаны как подросток.

Лена...

Имя обожгло. Он снова закрыл глаза, пытаясь удержать призрачные ощущения: тепло ее кожи под пальцами, вкус ее губ, звук ее стона, ее шепот: "Арман... Пожалуйста..." Желание схватить ее, привезти сюда, сбросить с нее одежду и воплотить этот сон в реальность, ласкать до хриплых криков, было таким физическим, что боль свела живот.

Его член, полуприкрытый липким бельем, снова напрягся, предательски отзываясь на воспоминания. Арман стиснул зубы до хруста.

Проклятье!

Взгляд упал на телефон. Экран мигал — десяток пропущенных от Егора. И СМС, всплывающая поверх вызова:

Арман. СРОЧНО. Мы нашли кто это все провернул!

Ярость, кипевшая в нем, нашла новый выход. Новый фокус. Тварь. Та, что сожгла клуб. Та, что подрывала его власть, пока он тосковал по своей паре. Грязная, трусливая тварь, лишившая его даже иллюзии близости во сне.

Он схватил телефон, пальцы сжали корпус так, что пластик затрещал. Один звонок. Одного приказа будет достаточно. Он знал, что скажет Егору: Живым. Хочу рвать глотку сам.

Но прежде чем набрать номер, он еще раз с животной яростью сжал кулак, чувствуя под ногтями призрачное тепло ее кожи, которого так отчаянно не хватало.

Тяжелый, влажный воздух избы Марфы казался густым, как сироп. Лена металась на узкой кровати, простыня спуталась вокруг ног, тонкая рубаха прилипла к вспотевшей коже. Сон не приносил покоя. Лишь хаотичные яркие вспышки образов, окрашенных тревогой и чем-то... иным. Смутное, глубокое тепло разливалось по телу, концентрируясь внизу живота, превращаясь в навязчивый, пульсирующий жар. Она задыхалась, ловя ртом обжигающе-горячий воздух, не приносящий облегчения. Разум плыл в вязком тумане, тело выгибалось дугой само по себе, повинуясь странной властной истоме.

Что со мной? — мелькнула спутанная мысль сквозь жар. — Отравление? Лихорадка?

И тогда картина вспыхнула с пугающей четкостью. Не сон — наваждение. Он. Арман. Склонившийся между ее бедер в лунном свете, пробивавшемся сквозь щели ставней. Его глаза, обычно холодные и жестокие, сейчас горели другим огнем — мутным от похоти, почти животным. Его взгляд был прикован к ней, к ее обнаженной, трепещущей плоти. И его рука...Не когтистая лапа оборотня, а человеческая, сильная, скользила по внутренней поверхности ее бедра, вызывая мурашки и сжимающийся спазм где-то глубоко внутри. А потом... его рот. Горячее, влажное прикосновение языка там, где пульсировал этот нестерпимый жар. Бесстыдное, властное, дразнящее...