Книга Не твоя жертва, страница 44 – Виктория Кузьмина

На последнем этаже оставалась лишь тяжелая дверь на чердак, запертая массивным, покрытым вековой ржавчиной замком. Идти туда смысла не было. Оставался только подвал. И Денис.

Дверь в подвал... Она была приоткрыта.

Девушка замерла. Она не могла вспомнить, была ли она так же приоткрыта, когда Денис входил? Ширина щели позволяла проскользнуть боком. Не трогая дверь, она втиснулась в проем. Темнота подвала поглотила зеленое свечение визора, превратившись в густую, почти осязаемую черноту. Спуск по скрипучим, каменным ступеням казался бесконечным. Каждый шаг вниз усиливал тревогу, сжимавшую ее горло.

Вызвать подмогу? Сказать, что слишком тихо? Что не встретила никого?

Звучало как паранойя. Но если что-то случилось... Почему молчит рация?

Доверяй нутру.

Она сжала кулаки, заставляя ноги двигаться.

Лестница вывела в просторный, низкий коридор. Влажный, затхлый воздух пах плесенью и землей. Из-заодной из дальних дверей слабой полоской пробивался свет. И доносились приглушенные, неразборчивые голоса.

Лена замерла, прислушиваясь.

Может, операциязавершена? Но почему не сообщили? Почему не вышли?

Внезапно из-за двери раздался душераздирающий крик, полный нечеловеческой боли.

Лена инстинктивно отпрыгнула назад и спиной наткнулась на что-то твердое, теплое, живое.

Не стена!

Прежде чем она успела среагировать, стальная хватка сковала ее. Одну руку с чудовищной силой вывернули за спину, боль пронзила плечо. Второе предплечье сдавило горло, прижав к мощной груди. Она попыталась рвануться, ударить ногой назад, но державший ее был невероятно силен. Ее резко толкнули вперед. Лена влетела плечом в ту самую дверь, от удара голова ударилась о костяк шлема. В ушах зазвенело, на губах выступил солоноватый привкус крови.

Отдышаться не дали. Железная хватка на горле не ослабла. Дверь распахнулась, и ее буквально швырнули в освещенное помещение. Она тяжело рухнула на колени, едва успев выставить свободную руку.

— Босс! Еще один крысенок под дверью подслушивал! — прогремел грубый голос сзади.

Лена, откашлявшись, подняла голову. Визор шлема, слегка треснувший от удара, все еще работал. Картина, открывшаяся перед ней, заставила кровь стынуть в жилах.

Их отряд. «Призраки». Они сидели на корточках у дальней стены, избитые, скрученные пластиковыми стяжками. Шлемы были сорваны, валялись на полу, некоторые разбиты. Лица представляли собой кровавое месиво. У Паши — вечного шутника один глаз заплыл полностью, губа была разорвана. У капитана глубокий порез на скуле, кровь запеклась на щеке. Денис... его лицо было почти неузнаваемо под синяками и ссадинами. Помещение было не игровым залом, а обычным пыльным складом: груды старых ящиков, покрытых слоем грязи, обрывки бумаги, разбитые бутылки. Рации «Призраков» были аккуратно сложены на одном из ящиков.

И посреди этого хаоса, восседая на перевернутом ящике, как на троне, был он. Мужчина в дорогом, но мятом костюме, с лицом, застывшим в маске холодной жестокости. Арман. Альфа Черных. Отец ее ребенка.

От его вида весь мир сузился до одной точки, а сердце упало в бездну ужаса.

— Еще один мышонок, — голос Армана был низким, насмешливым, словно скребущим по стеклу. Он лениво оглядел Лену, скованную сзади его человеком. — Совсем мелкий. Что, «Призраки», кадров не хватает? Или ваш капитан решил детей на убой посылать?