Книга Не твоя жертва, страница 36 – Виктория Кузьмина

Она вошла в знакомое здание отдела. На вахте, как всегда, восседал Виталий Петрович, местная икона сплетен и негласный информатор начальства. Его маленькие глазки немедленно забегали, сканируя ее с ног до головы.

— О, Леночка! Давненько не виделись! Где пропадала? — его голос был слащаво-заискивающим.

— Привет, Петрович, — Лена выдавила подобие улыбки. — Простыла после последней вылазки, отлеживалась.

— Вот те на! А я-то думал, деревенские бабы — крепкие орешки, холода не боятся, — он усмехнулся, отхлебнув чай из вечно грязной кружки.

— Хотелось бы, — парировала Лена, — но стереотипы, увы, не всегда работают.

Она расписалась в журнале, приложила палец к сканеру на столе и двинулась по еще тихим утренним коридорам к своему кабинету.К кабинету, который делила с Денисом.

Ничего не изменилось. Все те же старые столы, заляпанные кофе, переполненные шкафы с папками, на столе Дэна кружка с недопитым чаем, покрытая мерзкой маслянистой пленкой. Ощущение дежавю. Она поставила сумку на свой стул.

— Лена...

Голос за спиной был хриплым, сонным, но в нем пробивалось что-то еще. Напряжение? Она обернулась.

Денис стоял в дверях. Взъерошенный, с тенью небритости на щеках, в помятой футболке. Он выглядел так, будто не спал несколько суток. Его глаза, обычно насмешливые, сейчас были широко открыты, полны невероятного облегчения и... страха? Он смотрел на нее, словно видел призрак.

— Дэн, привет, — начала Лена, пытаясь ввернуть шутку про беспорядок без нее. — Ну как ты тут без...

Он не дал договорить. Быстрыми шагами пересек комнату и схватил ее в объятия. Сильный, почти болезненный захват. Ее окутал знакомый, но сейчас невыносимо резкий запах сигарет и пота. Все внутри Лены сжалось в ледяной комок протеста. Мышцы напряглись до дрожи. Она замерла, как статуя.

—...меня, — еле слышно выдохнула она.

— Лена, дурочка, — его голос сорвался на горячий шепот у виска. Он гладил ее по голове, прижимая к себе так сильно, что она едва дышала. — Ты во что ввязалась, а? Во что?..

Его слова, его объятия, его запах — все кричало об одном.

Он знал. Знает о ночи. Знает о нем. Знает о... ребенке?

Ледяной ужас сковал ее тело. Сердце замерло, а потом забилось с бешеной силой, оглушая стуком в висках.

Две недели. Четырнадцать дней и ночей, наполненных бесплодными поисками, и девушка словно растворилась в воздухе, не оставив ни малейшего следа. Все усилия Армана и его людей разбились о стену молчания. Отчаяние и ярость, клокотавшие в вожаке Черных, достигли критической точки. Его волк, обычно холодный и расчетливый хищник, рвался наружу, изводя хозяина первобытной, неконтролируемой агрессией. Состояние Альфы не осталось незамеченным: подчиненные обменивались тревожными взглядами, а в узком кругу доверенных лиц уже шептались, что лидер клана сходит с ума.

Арман не покидал свой кабинет вторые сутки. Мрачная, душная атмосфера комнаты пропиталась запахом дорогого, но теперь отравляющего коньяка и едкого дыма аконитовых сигарет — ядовитых для обычных людей, но лишь слегка одурманивающих таких, как он. Занавески были плотно задёрнуты, погружая пространство в полумрак. Никто не осмеливался войти. Последний смельчак, рискнувший нарушить его затворничество, вылетел через окно с разбитым лицом и выбитыми зубами — живое предупреждение для остальных.