Книга Лаванда для отца-одиночки, страница 79 – Салма Кальк

— Интоксикация, — сказала она. — Сейчас будем спасать. Пить воду можешь? Понадеемся, что не всё успело всосаться в желудок, да?

Юме дали воды, но вода не удержалась внутри. Тогда её уложили на диван, и девушка с розовой прядью и парень, который пел, тыкали в неё пальцами и что-то ещё делали, она совершенно не поняла.

— Так, ребята, рассказывайте, где она живёт, её нужно срочно домой, — говорил тот красивый парень… Жанно, вот.

Он похож на Мари-Изабель из класса А. Только у неё нормальные глаза, а не как у кота… А он держится, как нормальный человек, носа не задирает.

— А еёродители не убьют за такое? Может, ей наоборот, проспаться? Меня бы мать убила, — говорила какая-то девушка.

— У неё отец, он вообще нормальный, наверное, не убьёт. Меня вот может убить, я ж её позвал, — а это Фред.

Юма думает, что папа никого не убьёт, папа же хороший. А мама бы убила на месте прямо всех. И папу тоже, за то, что отпустил. И вообще папа сказал позвонить ему, когда она соберётся домой. Но ей так плохо, что она не может встать.

Её снова тошнило, с ней снова производили какие-то лечебные процедуры, а потом Фред вытащил из её кармана телефон.

— Ну я звоню, короче.

Юма не сразу поняла, кому он звонит. А потом как поняла! Наверное, так и надо. Пусть папа заберёт её домой…

Парни нашли её куртку и рюкзак, помогли одеться и вынесли наружу. Она и пикнуть не успела, а её уже несут! Тот здоровенный рыжий, его зовут… как зовут? Флинн.

На улице стало немного лучше. Когда подъехала папина машина, Юма уже даже почти продышалась.

— Простите, господин Жервез, так вышло, — говорил папе растерянный Фред.

— Уж вышло, так вышло, — вздохнул папа. — Ну что, поехали домой?

— Да, папа, поехали, — она сама изумилась, каким несчастным голосом это сказала.

— На заднее сиденье, я присмотрю, — о, тут и госпожа Лаванда тоже.

Правда, по дороге госпожа Лаванда держала руку на лбу Юмы, и оттуда пробивался такой же свет, как от рук целителей. И становилось чуточку, но легче.

А дома папа довёл до комнаты, а госпожа Лаванда помогла раздеться и лечь. И напоила каким-то горьким отваром, от него стало немного проще, и поставила рядом таз — сказала, на всякий случай.

Не надо никакого всякого случая, хорошо? А пить Юма больше никогда в жизни не будет. Потому что всё было так здорово, и чем закончилось? У-у-у-у, дурацкая взрослая жизнь!

22. Никто не скажет, как правильно

Тео сидел в гостиной, дурак дураком, и снова не знал, что делать дальше.

Наверху Лаванда осталась с Эжени и сказала, что справляется. К нему пришёл Трофей, с громким мурканьем заскочил на спинку дивана и уселся там, сверкая своими янтарными глазами.

Вообще, конечно, дело житейское. Все когда-то так попадали, в юности-то, и видимо, не только мальчики, девочки тоже. Всё дело в том, что нет опыта, но какой, к дьяволу, опыт в неполных шестнадцать?

Сам он пару раз встрял подобным образом ещё до окончания школы, и потом матушка вздыхала и выговаривала, что так нельзя, а отец посмеивался и говорил, что нужно пробовать заранее, и лучше делать это понемногу и дома. И давал попробовать, что уж, и говорил, что делать, чтобы не опьянеть быстро и тяжело. А Эжени, кажется, никто не говорил. Ну, скажет он ей наутро, что нечего пить, потому что маленькая ещё, и что? Она разбежится послушаться?