Книга Лаванда для отца-одиночки, страница 115 – Салма Кальк

— Ты чего? Что-то случилось?

— А… нет… да… наверное, — Юма пролавировала в толпе стоящих у входа и выбралась-таки, Луи шёл за ней.

А там… коза Аделька что-то делала с белой бабочкой Фреда.

— Ой, как здорово, какая штука, я поправлю, да?

Фред стоял столбом и не шевелился, и смотрел куда-то мимо Адельки, и Юма подошла и оттащила её от Фреда.

— Тебя не учили, что других людей нечего руками трогать почём зря?

— Отчего это почём зря? — пропела Аделька. — Может быть, мне нравится? И ему тоже?

— Я сейчас покажу тебе, что кому нравится, — проговорила Юма сквозь зубы.

33.2

Адель глянула злобно, а потом попёрла на Юму.

— Иди отсюда, поняла?

— Сама иди отсюда, — Юма понимала, что её в любом случае назначат виноватой, но не могла ничего с собой поделать и замолчать, и больше всего на свете ей сейчас хотелось вцепиться в эти рыжие лохмы и плюнуть в наглые накрашенные чуть ли не до бровей глаза.

— Девушки, спокойно, — пока Фред стоял столбом и едва не с разинутым ртом, Луи попытался разрядить обстановку. — Юма, брось её.

— Проваливай, некромант паршивый, — прошипела Адель. — И ты тоже, убогая, это кем же надо быть, чтобы мать бросила и отправила жить за океан!

Тут уже Юма не сдержалась и со всей дури дала ей пощёчину.

— Не смей на мою мать рот раскрывать, ясно?

Адель заревела, а Юма собралась ещё сказать, но её взяли сзади за плечи и оттащили.

— Да угомонитесь же немедленно! Эжени Жервез, приди уже в себя, зачем тебе сдалась эта дура! — очнувшийся Фред держал крепко.

Луи тем временем оттащил тоже рвущуюся в бой Адельку, которая орала что-то про «дай только до тебя добраться».

— Что тут случилось? — из зала появились де ла Мотт и Пилар.

— Уже ничего, — Луи загородил их всех. — Они немного повздорили, но уже разобрались, да же?

— Да, — сказал Фред и потащил Юму… куда-то.

Оказалось — на лестницу, где они сидят на переменках. И мастерски навешал на закуток всякой защиты, чтобы никто случайно не сунулся. Юма села, и тут силы оставили её — она не могла ничего. Ни руку поднять, ни пошевелиться.

— Я дура, да, — прошептала она. — Прости.

Вдруг он хотел с этой… с этой, а она влезла?

— Это ты прости, что так вышло, — он сел рядом. — Я вообще не собирался с ней танцевать! А потом пока сообразил, ну, ты уже пришла.

— Я тебя ждала, а тебя всё не было, — Юма хотела потереть внезапно отсыревший глаз, но вспомнила, что он накрашен, и отдёрнула руку.

— Да это дядя Филибер, он сказал, что меня нужно, ну, одеть и причесать. Да я б лучше джинсы надел, как Стеф, потому что этот костюм дошивали вот прямо сейчас, и причёска чёртова тоже время заняла.

— Зато ты самый красивый сегодня.

— Это ты самая красивая. И вообще, я может быть, тоже хочу танцевать только с тобой, хоть и не умею ни фига? Но я же не иду бить рожу Луи, — усмехнулся он.

— Ты? Хочешь танцевать только сомной? — не сразу поняла она.

А потом как поняла!

— Да, только с тобой. И ну её, дуру эту, вот правда. Будет ещё рот разевать — придумаем, как прищемить ей хвост и не встрять, ещё сама не рада окажется. И даже не думай, ты самая лучшая в нашем классе, в нашей школе и вообще!

Фред не болтун, и наверное, Юма никогда не слышала от него столько слов сразу. Это оказалось… неожиданно это оказалось.

— Так я потому и полезла, что ты тоже лучший в нашем классе и вообще, — вздохнула она и отважилась на него взглянуть.