Онлайн книга «Тигриный след»
|
— Ты — наш центр, — добавил Данила, целуя её пальцы. — Я — не одна, — ответила Инна. — Я — мы. Они втроём смеялись — смех был облегчением. Пирог с корицей пах праздником. Фрося принесла горшок меда: — На закрепление. Сладкое в доме держит лучше, чем замки. --- Ночью они остались втроём. Не было уже страха, только жадность к жизни. Поцелуи были глубже, прикосновения — смелее. Тела сливались, как тесто под руками — не «кто первый», а «вместе». Инна слышала два дыхания и своё — и это был не хаос, а гармония. Она смеялась и плакала одновременно. — Я ваша, — шептала она. — Истинная. До конца. Артём держал крепко, Данила касался там, где дрожь рождает жар. Дом вздыхал печью, лес шумел согласием. И ночь была не испытанием, а наградой. --- Утро принесло тишину. На калитке — новый знак: три полосы, сходящиеся в круг, и ещё одна — как обод, охраняющий их. Инна провела пальцем и улыбнулась. Испытание было. И они его прошли. Теперь — осталось только жить. И довести историю до своего праздника. Глава 16. Пир и след Утро пришло с запахом мёда и мокрого дерева — как будто ночь соскребла с неба тонкий слой сахара и оставила его на крыше. Печь повела плечом, шевельнула заслонкой: вставай, хозяйка. Инна умылась у колонки — вода куснула щёки, и мир стал чистым, как новая скатерть. На стол ссыпалась мука, тесто легло в ладони тёплым тяжёлым комом, дышало, как живое. — Сегодня дом покажем миру, — сказала она сама себе. — И мир — дому. — Пахнет праздником, — отозвался Артём в дверях. В его голосе всегда было, на что опереться, даже когда он говорил про запахи. — Это я, — уверил Данила, возникнув следом. — Принёс официальную программу: «есть, смеяться, целоваться и снова есть». Инна мазнула ему мукой по скуле — белая запятая к его улыбке. Артём, не снимая куртки, осторожно поднял крышку печи — огонь посмотрел снизу янтарными глазами. Свои? Свои. Завтрак был собранный: щи «на бодрый день», ломти вчерашнего хлеба, тонкие огурцы, чай «как кофе». Данила под столом кончиком ноги нашёл её стопу — здесь? — получил короткий ответ — здесь. Артём, подавая нож, задержал большой палец у её пульса — ровно на один лишний удар. Внутри у Инны становилось спокойно так, как бывает только дома. --- День покатился светло и шумно, как телега по сухой дороге. С утра женщины заглядывали «на минутку» и оставались на полчаса. Алёна принесла уху «чтоб молчали и ели» и велела: «всем тёплого — по миске». У неё блестели глаза — не от пара, от жизни. Ульяна принесла иссоп и тонкие верёвочки — девки за ней тянулись стайкой, как за репкой. Катерина из верхней улицы пришла не одна — рядом шёл «тот самый» с соседнего кордона, держал ведро без показухи; взгляды у них совпадали на каждом повороте двора. Марфа втащила на плечах поднос пирожков — новые, с духом новой печи, «как у начальства, но честнее». Фрося оглядела всех и довольно хмыкнула: — Женщины смеются — дома дышат. Сегодня будем дышать глубоко. И не забудьте воду пить — праздник без воды превращается в засуху. Лада пришла «рядом» — опершись плечом о яблоню, как о подругу. Рядом с ней шёл Кирилл — высокий, молчаливый; он нёс рамки с мёдом, а Лада — улыбку, где больше ума, чем зубов. — По делу живёте, — сказала она без ревности и, глянув на двоих мужчин по сторонам Инны, добавила суховато, нотепло: — Берегите меру. Меру берегут — жить долго не надоедает. |