Книга Пепел на моих крыльях, страница 46 – Рина Белая

Я вырвалась из-под его крыла, распахнув свое и, несмотря на боль, приготовилась к схватке.

Но он не нападал. Не рычал, не бросался в ответ. Он просто ждал. Смотрел на меня своими янтарными глазами и ждал.

Снова.

Как же бесило меня это его ожидание.

Я чувствовала его взгляд, чувствовала, как он спокойно стоит, позволяя крови стекать с поцарапанного носа. Ни гнева, ни раздражения — только молчаливое терпение. Как будто он знал, что я устану и уступлю первой.

Я вздохнула, стоять вот так всю ночь, напряженно ожидая неизвестно чего, уже не было сил. Я снова опустилась на траву, позволив измученному телу расслабиться.

Он последовал моему примеру. Мы вернулись к тому, с чего начали.

Ветер принес новый порыв ледяного дождя, и я невольно поежилась, пытаясь спрятать морду под израненное крыло, но это мало помогло. Дождь бил в спину, проникая в каждую рану и усиливая ноющую боль.

И снова его крыло зависло надо мной.

На этот раз — не касаясь.

Какое-то время я просто лежала, слушая, как капли дождя теперь разбиваются не о мою спину, а о плотное покрывало темной кожи, которое защищало меня. И не заметила, как провалилась в сон.

Странное беспокойство охватило меня во сне. Мне снилось, что температура вокруг меня медленно падала, тьма становилась еще чернее, воздух наполнялся тяжелым, гнетущим ощущением. А потом я почувствовала, как его дыхание замерло. Размеренные вздохи, к которым я уже привыкла за ночь, вдруг исчезли, сменившись пустотой. В ту же секунду напряглось его тело, и это напряжение отозвалось во всем пространстве вокруг.

Была кромешная ночь. Дождь все так же безжалостно лил с неба, стекая по деревьям и превращая землю в вязкую грязь. Ветер стонал в кронах, заставляя ветви хлестать друг друга, но даже он не мог заглушить глухое ощущение чужого присутствия.

Я открыла глаза — и увидела их.

Плотные сгустки тьмы. Они медленно обретали форму, превращаясь в жуткие безликие силуэты. Их очертания менялись, становясь похожими то на людей, то на зверей, но ни одна из форм не была до конца устойчивой, будто они не могли удержать свою сущность в четких границах. Единственное, что оставалось неизменным, — их глаза. Ярко-красные, светящиеся изнутри, они прожигали тьму, излучая голод, ненависть и чистую первобытную злобу.

Они бросились в атаку.

Их движения были быстрыми, но пугающе бесшумными. Они скользили сквозь дождь и ночной мрак, как тени, не оставляя ни единого звука своего присутствия. Ни шороха, ни треска веток под их ногами, ни вздоха. Ничего.

Пасть дракона разверзлась, извергая поток огня. Пламя рванулось вперед, пожирая все на своем пути. Деревья вспыхивали мгновенно, дождь шипел, испаряясь в воздухе, искры разлетались во все стороны.

Огонь поглотил безликих, их тени растворились в этом бушующем адском зареве.

Но они не исчезли.

Они рождались вновь, вытягиваясь из теней, порожденных самим пламенем и отблесками огня. Их формы дрожали, мерцали, искривлялись, но неизменно собирались воедино, обретая прежние очертания. Теперь их движения стали скованнее — словно огонь все же оказал на них влияние, — но это не остановило их. Они продолжали наступать, сжимая кольцо вокруг нас.

Вспышка огня вновь разорвала ночь, осветив лес ярким золотым светом. Лес горел, земля трескалась от жара, но это не останавливало их — каждый новый всплеск огня рождал для них новые тени, из которых они вновь восставали.