Книга Пепел на моих крыльях, страница 138 – Рина Белая

Она любила воду.

Могла часами сидеть на берегу, наблюдая за тем, как волны накатывают на песок, или как капли дождя создают на поверхности воды бесконечные круги, исчезающие в следующее мгновение.

Когда мы бывали у эльфов, ее часто можно было найти у рек или озер. Она просто смотрела, думая о чем-то своем, не замечая, как проходят часы.

В такие моменты ее лицо становилось таким спокойным, таким глубоким, что мне казалось — она слышит что-то, что недоступно никому другому.

Она любила эльфов, их мир, их культуру.

Иногда мне даже казалось, что она чувствовала себя там лучше, чем дома.

Она часами гуляла среди деревьев, впитывая аромат леса, ласковый шелест листьев, пение птиц. Часто ее можно было увидеть в эльфийских беседках, где под мерцающими огоньками фонарей играли музыканты.

Искусство стало ее страстью.

Она училась рисовать — ее картины были полны мягких оттенков, тонких линий и почти невесомых мазков. Она не просто передавала изображение, она передавала настроение.

Она училась играть на арфе, касаясь струн с такой осторожностью, будто боялась потревожить музыку, что уже жила внутри инструмента. Иногда, когда она играла, эльфы замолкали, слушая.

Но больше всего она любила танцевать.

В каждом ее движении была грация, легкость, естественность.

Когда она танцевала, ее платье развевалось, волосы, будто шелковые нити, скользили по плечам, а руки двигались с безупречной плавностью.

Но несмотря на свою мягкость, она не была слабой.

Она не бежала от сложностей, не пряталась за чужие спины.

Она просто шла своим путем, выбирая не силу, а гармонию.

Она слушала.

Размышляла.

И находила решение.

И, возможно, именно поэтому ее так тянуло к эльфам.

Они говорили о связи со всем живым, о внутреннем равновесии, и она впитывала эти знания естественно, как будто они всегдабыли частью нее.

Она была моей дочерью. Она была драконицей. Но иногда я смотрела на нее и понимала — она принадлежит миру эльфов больше, чем миру драконов.

Как только Наэ'Арэль повзрослела, пепельные драконы стали наведываться в нашу долину.

Они приняли мои условия и договорились, что у каждого будет равный шанс.

Каждый имел всего несколько часов раз в месяц, и за это короткое время они старались сделать все, чтобы привлечь ее внимание.

Кто-то приносил драгоценности — редкие камни, отливающие странными цветами, золото, резные украшения, кованые браслеты, которые, по их мнению, достойны украсить ее руки.

Другие делали ставку на искусство, даря прекрасные резные статуэтки, изящные музыкальные инструменты, созданные руками мастеров, или старинные свитки с древней поэзией.

Некоторые пытались поразить ее силой — устраивали поединки, демонстрировали ловкость, поднимали в небо мощные порывы магии, лишь бы заставить ее обратить на них взгляд.

Были и те, кто старался очаровать ее словами, рассказывая истории, восхваляя ее красоту, расписывая, какие подвиги они готовы совершить ради нее.

Но время шло. Месяцы сменяли друг друга, а ее сердце оставалось непоколебимым.

Они приходили раз за разом, но она улыбалась одинаково мягко, благодарила, но не давала никому понять, что кто-то из них ей ближе, чем остальные.

И только один дракон выбрал другой путь.

Он отошел в сторону.

Он не пытался завоевать ее, не старался привлечь внимание дорогими подарками, не боролся с остальными, желая доказать, что он лучший.