Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 69 – Рина Белая

Я кивнула и продолжила расчесывать, распутывая узел за узлом. Волосы, прожившие несколько всходов без ухода, сначала сопротивлялись, но постепенно поддавались.

— Почему ты до сих пор не связала себя парой?

— В моей стае не было таких, как я.

Она едва заметно кивнула, будто это объяснение было логичным.

— А на Земле? — спросила она после паузы. — Там много мужчин.

Гребень на миг замер, но я продолжила движение.

— Они пусты. В них нет зверя.

— Разве это важно… для таких, как ты?

— Может, и нет. Я никогда об этом не думала.

Я провела гребнем от корней до кончиков. Тяжелая прядь мягко легла на ее плечо. Между нами вновь повисла тишина.

— А Белый бог — Алатум. О нем ты думала?

Гребень в моей руке дрогнул, внутри что-то болезненно сжалось.

Ледяная комната словно стала меньше. Воздух — тяжелее. Хотелось спрятаться в звериную ипостась, уйти от ответа и от холода, который испытывало человеческое тело.

— Думала…

Высшая чуть повернула голову и взглянула на меня через плечо.

— И что именно ты о нем думала?

«Что само мое присутствие рядом с ним уже нарушает порядок. И что если он продолжит держать меня возле себя — это приведет к беде», — такими были мои мысли в этот момент. Но разве могла низшая произнести слова, в которых звучало сомнение в праве Бога на выбор.

Я провела гребнем по золотым волосам и спокойно сказала:

— Я — слабое звено. Я мешаю ему.

Ответ был честным… и безопасным. Но он ей не понравился.

Высшая медленно повернулась ко мне. В ее взгляде не было ни гнева, ни жалости — только тонкое разочарование.

— Я не спрашивала,как ты оцениваешь свое место рядом с ним. Я спросила: думала ли ты о нем. Как о мужчине.

Холод будто пронзил кожу. Я не могла ни солгать, ни промолчать. Оставалась лишь правда.

— Думала, — ответила настолько ровно, насколько смогла.

Она не отводила взгляда. В нем не было давления — только ожидание.

— О чем именно? — мягко, почти заботливо спросила она, когда пауза затянулась.

— О том, что мир вокруг меня словно растворяется, когда он стоит рядом, — тихо сказала я.

Это было признание. Неполное — но она поняла. Конечно поняла.

— А дальше?

— Когда он держал мои деревянные игрушки, я думала о его руках.

— Ты хотела, чтобы эти руки утешали тебя?

— Нет… Конечно нет, — ответила я слишком быстро, слишком резко.

Высшая чуть склонила голову, прислушиваясь не столько к словам, сколько к тому, что было скрыто между ними.

— И все?

Я вдохнула глубже. Желание обратиться в зверя стало почти непреодолимым, но я заставила себя говорить:

— Еще о его глазах. Я никогда не видела таких серо-ледяных глаз… с голубыми искрами у самой радужки…

— Руки, Глаза… — ее губ коснулась тонкая, почти незримая улыбка. — Ты собираешься перечислять все части его тела?.. Тогда давай продолжим с губ. Ты жаждала коснуться губ, способных остановить дыхание жизни? Ты думала о близости, которая кажется невозможным чудом? Хотела, чтобы он разбудил огонь там, внизу живота?

Ее улыбка стала светлее, мягче. Она провела пальцами по кончикам своих волос, будто возвращая мысли в порядок. Затем посмотрела на меня — прямо, без жестокости, но и без пощады:

— Алатум — не мужчина, которого можно желать. Он не создан для близости. Он — стихия. Он — прямой потомок великого Тацета, несущий в себе искру первозданного холода.

Она говорила тихо — так говорят о вещах, которые не подвластны изменению. Она думала, что эти слова поставят меня на место. Но…