Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 40 – Рина Белая

Но Виктор лишь покачал головой.

— Сегодня последний день. Я отбуду сразу после окончания совета. Задерживаться здесь еще на одну ночь я не намерен.

Смотритель кивнул, ничего не возразив.

Когда мы выходили на завтрак, он с двумя помощниками уже заколотили оконный проем изнутри досками и тщательно законопатили щели шерстью и сукном. Поверх они укладывали плотную ткань, чтобы не пропустить ветер.

Запах кофе, печеного хлеба, сыра и горячего мяса заполнил зал. Утро было тусклым, воздух — тягучим, но наполненным ожиданием скорой свободы.

Виктор сидел за столом. Я лежала у его ног.

Но вдруг тишину пронзили шаги.

Он снова подошел.

Рован Дарроу.

На этот раз без своих теней-телохранителей, но с какой-то новой уверенностью, будто шрам на щеке от моих когтей придал ему силу.

Я смотрела прямо на него. И хотя все внутри жаждало разорвать ему горло, оборвать дыхание — я не шелохнулась.

Скользнув по мне взглядом, он отодвинул стул и молча сел напротив Виктора. Из внутреннего кармана камзола достал потертую серебряную флягу. Открутил крышку с тихим щелчком. Поднял флягу чуть в сторону Виктора — в знак то ли приветствия, то ли вызова — и плеснул янтарную жидкость прямо в свой кофе.

Отхлебнул. Медленно. С шумом.

Провел языком по губам, смакуя, будто только что пригубил старое вино, достойное тостов и тайных сделок.

— Знаешь, — произнес он, перекатывая слова, как камешки во рту, — порой утро требует чего-то большего, чем просто кофе. Особенно… если оно может оказаться последним.

Виктор не ответил.

И тогда Рован перешел к делу:

— Я долго думал об этом недоразумении.

Он провел пальцами по шраму на щеке.

— И знаешь… Я готов простить и забыть.

Он усмехнулся. Уголок его рта болезненно дернулся.

— Конечно, это возможно только если ты скажешь мне, как обошел запрет.

— Какой именно?

— Не притворяйся, — перебил Рован, бросая взгляд на меня. — Ты знаешь, о чем я. О ней. О иномирной твари, которой не место на Земле.

Он наклонился ближе.

— Верховный магистр ясно сказал: они — угроза. Их надо уничтожить. Но ты продолжаешь держать одну при себе.

Я почувствовала, как плечи Виктора напряглись.

— Он также говорил о возможности вернуть их обратно. На закрытую планету.

Рован криво усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— Кто, по-твоему, станет сжигать на это свое состояние? Гораздо проще — пустить пулю в лоб. Но это второстепенное. Меня интересует запрет.

Он прищурился.

— Как ты его обошел?

— Я его не нарушал, — ответил он ровно.

Рован сжал пальцы в кулак. На лбу у него вздулась вена.

— Я пришел по-хорошему, — сказал он медленно. — Но, если ты не хочешь говорить… мне придетсяпринять меры.

Он встал и, отшвырнув стул, вышел.

Я смотрела ему вслед, пока его шаги не затихли. А потом, наконец, выдохнула и втянула когти.

Когда пришло время, я сопроводила Виктора на Совет. Мне нужно было убедиться, что его жизни ничего не угрожает.

Виктор вошел в зал Единства вместе с остальными и занял свое место — без приветствий, без жестов. Я встала рядом.

В зале повисла давящая тишина, как будто что-то несказанное зависло над всеми, не давая дышать.

С правого края, почти шепотом, раздался голос:

— Вчера Верховный не взял никого.

Слова вызвали едва заметное оживление среди глав.

— Рано радуетесь, — откликнулся другой. — Как бы он сегодня не отыгрался за вчерашний день.