Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 15 – Рина Белая

Я снова становилась той, кем была когда-то. Жестокой и молчаливой иномирной хищницей.

Домочадцы это чувствовали. Сначала они настороженно наблюдали, стараясь не подавать виду. Потом начали избегать — тише говорили при мне, не задерживались в одной комнате. А вскоре просто стали уходить, едва я появлялась.

Даже Селин…

Особенно Селин.

Она стала тише — будто боялась привлечь лишнее внимание, — осторожнее в словах, в движениях.

А временами я ощущала в ней страх.

И этот страх разрывал меня изнутри.

Я изо всех сил пыталась взять своего зверя под контроль.

Пыталась развеселить ее, показать, что я все та же — защитница, подруга, та, с кем можно смеяться и играть в догонялки по саду.

Но Селин не верила. Она смотрела на меня сдержанно, изучающе. Словно кошка, которая всем телом чувствует: существо напротив больше не подавляет свою хищную суть.

И в ее молчаливом, настороженном взгляде была правда, от которой мне хотелось выть.

Когда пришло время отъезда, поместье Виктора пришло в движение. И хотя все было подготовлено заранее — вещи собраны, багаж уложен, слуги получили точные указания, — воздух был наполнен тревожной суетой. Один за другим,люди подходили к Виктору, чтобы сказать ему одно и то же: счастливого пути, скорого возвращения, пусть все пройдет хорошо. Они говорили это с таким рвением, будто старались убедить не его, а себя.

Я не участвовала в этой суматохе.

Я лежала на кровати Селин, зарывшись носом в подушку, впитывая ее запах — легкий, цветочный, теплый. Матрас хранил отпечаток ее тела, и это странным образом успокаивало.

И я цеплялась за это до последнего.

Когда дверь отворилась, я уже знала, кого увижу.

— Все готово, — сказал Георг спокойно, но даже в его голосе слышалось напряжение.

Я поднялась, неохотно вырывая себя из пространства, которое стало моим убежищем. Каждое движение давалось с усилием, словно тело и разум отказывались отпускать эту жизнь — наполненную покоем, нежными прикосновениями, теплыми словами и легким, беззаботным смехом.

Но момент прощания пришел. И я, не оглядываясь, вышла из комнаты и направилась вниз.

Во дворе Селин уже прощалась с отцом. Она прижималась к нему изо всех сил, будто могла удержать его в своих объятиях. Виктор что-то тихо говорил ей, гладил по спине, а она кивала, глотая слезы, стиснув зубы, стараясь быть сильной.

Слишком взрослой для своего возраста. Но слишком хрупкой для прощания.

А потом она увидела меня.

Без слов бросилась вперед и обняла — крепко, с отчаянием, с такой силой, будто искала в этих объятиях защиту.

Я стояла, не шевелясь, вдыхая ее запах — ее тепло, ее страх.

И вдруг…

Мне невыносимо захотелось стать человеком. Хоть на миг. Окутать ее руками, заглянуть в глаза и сказать: я обещаю, все будет хорошо.

Даже если внутри все шептало обратное.

Но… разум дикого зверя не позволил.

А потом я увидела их.

Все слуги выстроились в одну линию. Без приказа, без протокола. И склонили головы в поклоне перед Виктором. Будто прощались не на несколько дней, а навсегда.

— Вам, что, нечем заняться. Идите работать, — резко бросила Хелена.

Слуги не посмели возразить. Один за другим они молча разошлись по делам,

Она подошла к Виктору, и на секунду — всего на одну — на ее лице мелькнула слабость. Настоящая. Человеческая.

А затем она взяла его за лицо в ладони и, не спрашивая разрешения, поцеловала.