Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 219 – Барбара Мертц

Эмерсон что-то пробурчал.

– Многие из наших действий в этой гробнице не могут быть преданы огласке, – заметил Рамзес. – По крайней мере, если мы вообще хотим снова работать в Египте.

Эмерсон счёл нужным сменить тему.

– Чёрт возьми, Амелия, почему ты не сказала мне этого раньше? Мы могли бы поймать убл… негодяя…!

– Сомневаюсь, – улыбнулась Нефрет. Смех заставил её голос звенеть, глаза сияли. – Право, профессор, неужели вы бы действительно сдали его властям после того, как он спас тётю Амелию?

Эмерсон задумался над вопросом.

– Я бы с гораздо бо́льшим удовольствием избил негодяя до полусмерти и заставил его вернуть украденные из гробницы предметы. Он сказал тебе, что это были за предметы, Пибоди?

Я покачала головой, и Рамзес задумчиво произнёс:

– Возможно, мы сможем сделать обоснованное предположение, сравнив то, что сейчас находится в погребальной камере, со списком, который я составил после своего первого визита.

– Нед ведь сможет сделать то же самое, не так ли? – спросила я.

– Возможно, – кивнул Рамзес. – Но, смею заметить, его память не так точна, как моя.

Ложная скромность – качество, которым Рамзес не страдает. Поскольку утверждение, несомненно, было верным, никто не возражал.

– Фотограф не подозревается ни в чём, – продолжил Рамзес. – За последние несколько дней через гробницу прошли многие десятки людей, включая рабочих мистера Дэвиса. В конце концов, мы, возможно, в долгу перед Сети за сохранение предметов, которые менее умелые воры могли бы повредить или украсть. Я не удивлюсь, если часть этих артефактов всплывёт на рынке антиквариата.

Так и случилось. Некий человек из Луксора показал кусочки золота и фрагменты драгоценностей Говарду Картеру. И предложил их мистеру Дэвису за четыреста фунтов и обещание неприкосновенности. Мне передавали, что мистер Дэвис был глубоко уязвлён нелояльностью своих рабочих.

Из рукописи H:

– Как ты думаешь, что теперь предпримет профессор? – спросил Давид.

После скандала с гробницей Дэвиса им впервые представилась возможность побеседовать наедине. По причинам, известным только ей, Нефрет решила устроить из этого своего рода праздник. Она перестала притворяться, что любит виски, но на столике стояла бутылка вина и лежали сахарные пирожные Фатимы. Встреча произошла в комнате Рамзеса, поскольку Гор захватил постель Нефрет и отказался впускать в её комнату кого бы то ни было из мужчин.

Вытянувшись в своём любимом кресле, положив ноги на низкий ларь, Рамзес пожал плечами.

– Он не скажет нам, пока, чёрт побери, всё не устроит. Но, думаю, могу предположить. Он позволит нам закончить копирование в храме Сети, пока он сам, матушка и Нефрет поедут выбирать другое место на следующий год.

– Почему я? – требовательно спросила Нефрет. Она сидела на кровати, скрестив ноги.Шёлковые полы её синего одеяния были расправлены вокруг неё, словно воды пруда, окружающие нимфу. – Им вдвоём было бы гораздо лучше, а я могла бы вам помочь.

– Сама знаешь, – отрезал Рамзес. – Люди будут болтать.

– Да ну, не стоит так сердиться. Я это знаю, но мне всё равно. Боже, какие же эти «люди» надоедливые!

– Верно, – согласился Рамзес. – Думаю, мы уедем домой раньше обычного. По крайней мере, хоть кто-то будет рад.

Давид даже не слушал. Глаза полузакрыты, губы сжаты – он пребывал в счастливом трансе.