Книга Оставленная у алтаря, страница 93 – Ивина Кашмир

Хватит с меня. Во дворце слишком опасно. Да, убийца отца так и не найден, но... я не уверена, что мне удастся его найти. А вот в том, что со мной рано или поздно случится беда, у меня сомнений нет.

К тому же, я не смогу спокойно смотреть, как Риан выбирает невесту, одаривает девушек вниманием и ходит на свидания.

Я по уши в него втрескалась, и это, признаться, тяготит меня. Будь я к нему равнодушна, было бы намного проще.

Есть ещё Эйвар и его одержимость мной. Я уже молчу о его любимой мамочке и рыжей гарпии. Они мне не дадут житья. А я очень хочу жить. Желательно подальше от врагов.

В салоне у тётушки Верде меня встретили с распростёртыми объятиями. Напрасно я считала, что меня не примут. Не все, как выяснилось, перестают считать тебя человеком, когда тебя бросают у алтаря.

— Хочу укладку, — с улыбкой произнесла я, глядя на себя в зеркало.

— Какой красивый цвет волос... — восхищённо произнесла владелица, пропустив сквозьпальцы прядь моих волос.

— Благодарю, — смущённо выдавила я.

— А ногти в какой цвет?

Вспомнив глаза Риана, вдруг сказала:

— В золотистый.

Вышла из салона ровно в шесть, отдохнувшая, красивая и, самое главное, собравшаяся с мыслями.

Завтра напишу письмо Риану, а потом пойду к Севелине и вручу заявление об увольнении.

Отрабатывать положенный месяц не буду. Не нужны мне выходные пособия.

Ну а после мы с букетиком соберём чемоданчики и уедем из столицы.

Куда именно — пока не знаю. Может, в ту деревушку, где вырос папа. Немного поживу там, а потом, с новыми силами, отправлюсь в северную столицу и попробую устроиться в академию преподавателем.

С этими мыслями я делаю шаг вперёд, врываясь в гомон шумной улицы, как вдруг замечаю Риана, стоящего через дорогу.

Смотрит исподлобья, как и тогда, в оранжереи.

Я тяжело вздыхаю.

Может, хорошо, что он пришёл? Сейчас быстренько напишу ему письмо и вручу, не дожидаясь завтра.

Начинаю хлопать себя по карманам, ища перо, и не сразу замечаю, что принц уже стоит рядом.

— Выглядишь сногсшибательно, — хрипло проговаривает, встав ко мне вплотную. — Очень красивая.

Я предпочитаю не отвечать. Но щёки начинают предательски гореть.

— Сейчас я тебе напишу письмо, — бурчу, доставая скомканную салфетку.

Как назло, пера нет. Зато есть кусочек мыла. И фантик от конфеты, которую мне ещё папа покупал.

М-да. Не густо.

— Писем не хочу. Скажи мне лично, — его горячие ладони ложатся на мою талию.

— Руки убрал! — рычу, отпихивая его от себя. — Что ты себя позволяешь? — сузив глаза, задираю голову, чтобы смотреть в его наглые глаза.

— Хочу и трогаю, — невозмутимо парирует он, снова вжимая меня в себя. — Ты мне вчера и слова не дала вставить, но сегодня всё будет по-моему.

— А ты… — начинаю я, внезапно вспомнив, что в шесть начинается вечерняя программа, приуроченная к началу конкурса невест, — почему не во дворце? У вас же там сейчас…

— Нет ничего важнее тебя, — со всей серьёзностью заявляет этот наглец, и моё глупое сердце пускается вскачь.

— Риан, — тяжело вздыхаю я, отводя взгляд, — мы же уже вчера говорили...

— Говорила вчера только ты, — он обхватывает ладонями моё лицо, заставляя смотреть на себя. — Впала в истерику, — хрипло продолжает, уставившись на мои губы, — не позволивмне и слово сказать в своё оправдание.

Я накрываю его ладони своими и пытаюсь отодрать.