Книга Дикое сердце джунглей, страница 90 – Майя Вьюкай

— Уйдите! — Хант отогнал женщин. — Не смотрите! Уберите сейчас же Нэнси!

Зои начала терять сознание, мелькомвзглянув на изувеченное тело, которое положили у костра. Глэдис пришлось выхватить плачущую Нэнси из ее рук, а Феликсу взять Зои и отнести ее к пальмовым деревьям. Сам Феликс побледнел, как и многие мужчины. Кого-то даже вырвало.

— Тебе не стоит на это смотреть. — Мрачный Хант преградил мне путь. — Иди к остальным, ладно? Утром мы соберем погребальный костер и сделаем все как полагается.

Погребальный костер?

В состоянии близком к обмороку я подняла взгляд на Ханта и прошептала не своим голосом:

— Он еще жив…

Точно жив. Вижу, как поднимается его разорванная грудная клетка с торчащими из нее ребрами, а потом дергано опускается обратно.

Хант поджал губы и, погладив меня по руке, с сожалением произнес:

— Это ненадолго, малышка.

Да… ненадолго. Ведь с такими травмами долго не живут, может, несколько минут, пять или десять, но смерть в любом случае неминуема. Даже самые лучшие врачи и современное оборудование не смогли бы его спасти.

Пошатнувшись, я направилась к Стэллеру. Хант попытался меня остановить (из благих целей, разумеется), но больше я не позволила ему это сделать, подбежала к костру и упала на колени перед окровавленным телом, отдаленно напоминающим Стэллера. Если бы не годы обучения на медицинском факультете, то я бы сразу грохнулась в обморок, в точности как Зои, но у меня хватило сил, чтобы остаться в сознании и увидеть, на какие мучения пошел Стэллер, чтобы даровать мне шанс на жизнь. Его грудь была разорвана, виднелись кости и даже органы. Руки и ноги были обглоданы до костей, а сами кости раздроблены. Левая часть лица оказалась съедена, отчего его челюсть обнажилась, а правая часть — так изувечена и пожевана, что и не узнать, но один глаз остался в целости, и когда он, налитый кровью, медленно открылся, я не отвернулась в ужасе, как Хант.

— Мне так жаль, Стэллер. — Я зарыдала, склонившись над ним. — Мне очень-очень жаль... Прости меня…

Я не думала, что Стэллер слышит или понимает мои слова. Скорее всего, он уже ничего не чувствовал, даже боли. В таком состоянии редко что-то чувствуют. Но я не могла молчать, я хотела, чтобы он знал, как я ему благодарна и как ужасно сожалею, что все закончилось именно так.

— Элиза? — Хант коснулся моего плеча. — Элиза, ты… Что ты… — Его рука на моем плече сжалась. — Какого лешего происходит?!

Я смахнула слезы и посмотрела на Ханта, не понимая, чего он от меня хочет. Но Хант на меня не смотрел, он смотрел на тело Стэллера выпученными глазами и с таким выражением на побелевшем лице, будто его молнией шарахнуло. Я тоже повернулась к Стэллеру и… Мир в очередной раз перевернулся с ног на голову, оглушая меня до глубокого оцепенения.

Раны на руке Стэллера начали заживать! На той самой руке, куда падали мои слезы, льющиеся градом.

— Но как ты… Как ты это делаешь? — Хантом овладел тот же ступор, что и мной. — Как он… Как это вообще… Что за…

Слов у него не было, у меня тоже. Даже слезы вмиг высохли на щеках. А затем Стэллер застонал, пришел в сознание и заорал от нестерпимой боли, потому что раны затянулись лишь на одной его руке, но все остальное тело так и осталось вывернуто буквально наизнанку.

— Я не… — Я затрясла головой. — Я не понимаю…