Книга Дикое сердце джунглей, страница 50 – Майя Вьюкай

Еще в группе были двое парней-подростков — Стив и Эмит. Они вели себя обособленно, явно находились в непроходящем стрессе и ничего о своей жизни не рассказывали, за исключением того, что их родителей утащили райгалы. Стэллер предположил, что им лет по шестнадцать и до полета они не были знакомы, но уточнить эту информацию не представлялось возможным. Парней старались не трогать и не донимать расспросами.

А вот Малыша Берти, наоборот, все донимали постоянно. Тучный двадцатилетний парень, получивший прозвище Малыш из-за своего плаксивого характера капризной школьницы, часто отлынивал от работы и приносил больше хлопот, чем пользы. На его фоне подростки выглядели ответственными трудягами.

Все остальные выжившие в лагере были взрослыми мужчинами, навскидку которым я дала от двадцати пяти и до сорока лет. Стэллер тянул лет на тридцатьс небольшим, Скорпион на двадцать с хвостиком, Медведь вообще был похож на снежного человека, так что его возраст мне даже близко не удалось определить, но, наверное, ему тоже было где-то около сорока.

Также в число выживших попал Феликс Гатри — профессиональный лыжник и заядлый любитель лесных походов, благодаря которому все научились разводить костер без использования спичек и прочих привычных средств для розжига.

Я расположилась в небольшом отдалении ото всех, заняла место на земле под высокими деревьями рядом с Марией. Ночевать в непосредственной близости с теми, кто еще недавно хотел меня вздернуть, зажарить и расчленить, я точно не собиралась, да и в безопасности себя по-прежнему не чувствовала.

— Держи. — Стэллер подошел ко мне и протянул злаковый батончик с логотипом «ФлайАэро» на упаковке, небольшой кусок вяленого мяса не первой свежести и несколько мармеладок. Всем остальным пассажирам Бородач раздал то же самое и в равной мере. — Это немного, но хоть что-то.

При виде еды у меня в животе жалобно заурчало. Я сглотнула слюну и спросила:

— Это вся еда, что у вас есть?

— Вся, что осталась, — кивнул Стэллер.

Негусто.

— Долго на ней не протянуть, — сделала я пугающий вывод.

— Протянем, сколько сможем. Выбора нет.

— Да, верно.

Я с благодарностью приняла все, что Стэллер мне дал. Голод был зверским, так что даже просроченное мясо меня ничуть не смутило. На вкус оно оказалось даже приемлемым. Не самое худшее, что я ела. Муравейник определенно был в разы хуже.

— Надеюсь, ты любишь шоколадное печенье. — Стэллер опустился на землю рядом со мной. — Потому что скоро у нас останется только оно. Еда из самолета заканчивается слишком быстро.

Я аж мармеладкой подавилась. Так закашлялась, что привлекла к себе внимание всех выживших.

— Элиза? — забеспокоился Стэллер.

Я кое-как отдышалась.

— У меня аллергия на шоколад, — проговорила я сквозь смех, последовавший за кашлем.

— Ты это серьезно?

— Вполне.

— О нет! Лучше скажи, что шутишь.

— В последний раз, — просветила его, — когда меня угостили плиткой шоколада, а это было в четвертом классе, насколько я помню, меня экстренно увезли на скорой. Едва откачали. Ужасное было время.

Стэллер со вздохом покачал головой.

— Тогда будем уповать на то, что в том печеньенет настоящего шоколада.

— Угу. Но ты ведь знаешь, что нужно делать при отеке Квинке, верно? — спросила я на всякий случай, а то мало ли.

— В нашей-то ситуации? Вспомнить про Бога и усердно молиться.