Книга Дикое сердце джунглей, страница 132 – Майя Вьюкай

— Как считаешь? — Я вытянула перед собой изувеченные руки, с отвращением рассматривая красные наросты с гнойниками. — Это пройдет или навсегда так останется?

Стэллер покосился на мои тонкие и некогда красивые руки с таким странным выражением, что мне еще хуже стало. В его глазах было то ли сочувствие ко мне, то ли тотальная обреченность, приправленная сочувствием. Я так и не смогла разобраться в его эмоциях.

— Знаю, — я попыталась все свести к шутке, — ты сейчас скажешь, что в нашей ситуации глупо заботиться о своей внешности, но… это же трындец. Ты только глянь. Меня будто сам Сатана проклял. Причем лично.

— Я уверен, что все это пройдет, — убедительно солгал Стэллер.

Я опустила руки.

— Мы так много времени проводим вместе, Стэллер, что я уже безошибочно определяю, когда ты говоришь мне правду, а когда врешь.

Он не стал меня переубеждать, лишь натянуто улыбнулся и перевел взгляд на выживших пассажиров. А я прониклась внезапной жалостью, но не к себе вовсе, а к несчастному Деклану. Он точно возненавидит тот день, когда судьба сыграла с ним злую шутку и вместо прекрасной драконицы подсунула меня. И если он уже успел смириться с тем, что его истинной парой стала человеческая женщина, то вряд ли сможет смириться с фактом, что эта женщина теперь выглядит как болотная жаба.

Зои перевернулась на спину и внезапно издала протяжный стон. Все выжившие резво повскакивали со своих мест от неожиданности. Я увидела, как испуганно заметалась Нэнси, не понимая, чтопроисходит с ее мамой, и вспомнила свое детство, когда тоже не понимала, почему родители постоянно плачут и зачем так часто ездят в больницу.

— Дети не должны терять родителей в столь раннем возрасте. — Я отмахнулась от горьких воспоминаний. — Сколько Нэнси лет? Пять?

— Шесть, — поправил Стэллер.

— Мне было столько же, когда умерла моя мама.

— Я этого не знал. Мне жаль.

— Ее смерть разбила мое маленькое сердечко, и я не сумела его до конца собрать. Вся наша семья развалилась в тот момент. Никто не пережил ее смерть. А у Нэнси даже семьи-то больше нет, только Зои, которой сегодня тоже может не стать.

Стэллер зажмурился с мучительной гримасой.

— Завтра всех нас может не стать, Элиза, — напомнил он о жестокой реальности с присущей ему холодностью военного. — Каждый день здесь непредсказуем, и мы постоянно теряем людей. Ты, я, Нэнси, да кто угодно завтра может погибнуть. Зои будет не первой жертвой и уж точно не последней.

Я одарила его раздраженным взглядом. Ужасно хотелось поспорить, но он был прав, а спорить с тем, кто изначально прав, абсолютно бессмысленно.

— Спасибо, Стэллер. — Я демонстративно отвернулась, сев к нему спиной. — Твой оптимизм очень воодушевляет. Сегодня он из тебя так и прет.

Несколько минут мы сидели в напряженном молчании, слушая глухие стоны Зои, треск костра и перешептывания выживших. Когда Стэллер завозился, я не обернулась. И когда подсел так близко, что уперся своим плечом мне в спину, тоже никак не отреагировала. Но затем он приобнял меня за талию и заговорщически предложил:

— Попробуй войти в синъерцию наяву, не засыпая.

Я фыркнула.

— Это невозможно.

— Но почему?

— Я не управляю синъерцией от слова совсем. Просто проваливаюсь в нее во время сна, и то не каждый раз.

— Еще недавно мы считали существование драконов совершенно невозможным. Тем более говорящих, ходящих на двух ногах и правящих иным миром. Но смотри-ка! Теперь один из таких драконов нас ищет. Аналогию прослеживаешь?