Книга Целительница. Выбор, страница 69 – Наталья Бульба

- Тогда только морду сполосну и идем…

Сполосну морду…

А то, что спать хотелось немилосердно, так на том свете отоспится.

Крытый рынок. Почти девять тысяч квадратных метров застройки.Два уровня: основной и подвальный, в котором находились холодильники и цеха переработки.

Исковерканное осколками стекло. Истерзанный бетон. Покореженный металл… Все перемешано в большую братскую могилу.

Морось в свете прожекторов выглядела туманом. А еще шум машин, крики людей…

С херней Реваз не ошибся. Достаточно оказалось увидеть, что творилось у рынка, чтобы поверить не только в сглаз, но резвившихся среди развалин бесов.

Бывать на ЧС подобного рода Игнату раньше не доводилось, но что такое бардак он себе представлял. Несогласованность действий, отсутствие слаженной работы в командах. Неоправданный риск, когда в угоду времени приносилась безопасность.

С одной стороны, причины понятны – под завалами даже не сотни – тысячи, но и последствия прогнозировались без проблем. С каждым часом количество пострадавших среди спасательных команд начнет увеличиваться, а эффективность их работы – падать. И процесс этот будет только ускоряться, потому как ночь, дождь, усталость и внутренний завод, требовавший: быстрее, быстрее… Сюда бы такого, как Сыч: чужого, а потому хоть и переживающего, но все-таки отстраненного, не теряющего здесь никого из близких. Но старшим координатором был местный, что не только не уменьшало сумятицы, сколько делало ее острее, потому как команды бросались буквально на прорыв.

И если там, внутри системы, это, приевшись, было не столь заметно, то когда на свежачка, да к тому и в теме, как оно бывает, то вполне очевидно.

А между тем, поисковая часть операции еще не исчерпала себя. Третий день после землетрясения. Шансов все меньше, но еще достаточно, чтобы беречь и силы, и себя.

- Исход-четыре, сектору…

- Исход-четыре… - придавив тангенту, сипло выдавил стоявший в двух шагах от него Миронов.

Лицо подполковника было серым. От пыли. И в разводах, оставленных не только потом, но намертво повисшей в воздухе моростью.

Реваз тоже был серым. И только зубы белели, когда он скалился, словно пытаясь вот этим, так и не сорвавшимся с губ внутренним рыком, отогнать бесившихся на площадке перед рынком духов смерти.

И ведь удавалось. Из двадцати двух пострадавших, которых передали в госпиталь чуть меньше чем за четыре часа, не потеряли ни одного.

Это не грело и не успокаивало, но хотя быподдерживало веру. В то, что справятся.

Игнат присел на ступеньку прикрепленной к ним санитарки. Выравнивая дыхание, согнулся, упершись ладонями в колени. Устал. Да и тревога…

О Сашке старался не думать, но не думать о ней не получалось – слишком близко, так что подступало. Иногда – беспокойством. Иногда – яростью. На себя. На Андрея и Реваза. На тех сук, чьим предательством оказался втянутым в эту историю. На весь мир, в котором справедливость была не для всех.

Но он держался. Лишь цедил что-то матерное сквозь зубы, реагируя на очередной вызов оперативного сектора, да тяжело вздыхал, когда становилось совсем невыносимо.

А потом все уходило. Потому что он – лекарь. Потому что – должен.

- Доложите состояние целителя? – возвращая в реальность, сквозь хрипы пробился голос ответственного за сектор.

Миронов посмотрел на Игната…