Книга Соблазнение в академии, страница 102 – Ти Шарэль

Несколько мгновений прежняя я пыталась достучаться до разума, но оказалась сметена и погребена подновыми ощущениями. Такими яркими и сильными, что у той прежней меня просто не было шанса. Я таяла. Нет, плавилась. Жаркое, почти болезненное чувство разворачивалось в теле, выжигая страхи и сомнения. Ноги стали слабыми, и я сползала бы на снег, если бы Ян не держал меня так крепко, что мне нечем было дышать. Поэтому я дышала им.

— Тебе не кажется, что все происходит слишком стремительно?

— Нет, Вера, не кажется, — я чуть улыбнулась. — Мы знакомы с Яном больше трех месяцев.

— Люди присматриваются друг к другу годами.

— А мы не люди, — влезла в разговор Есения, — у нас есть обряд.

— Это не панацея, — Вера нахмурилась.

Я вздохнула. С тех пор, как сказала подругам, что дала согласие на помолвку, прошла седьмица, и такой разговор заводится по несколько раз на день. А Вера все еще настроена скептично. Как и Марийка. Та вообще воспринимает Яна в штыки.

— Не панацея, — легко согласилась Еся, — гарантия.

— Чего? — скривилась Вера, прекрасно зная ответ.

— Счастливой совместной жизни, — не обманула наши ожидания подруга.

— Ну подумай сама, — тоже не в первый раз, сказала я. — Что мне терять? Я люблю Демьяна, он любит меня. Государь с радостью одобрит нашу помолвку. А порталы станут гарантией мира.

— Звучит слишком гладко, — непримиримо заявила Вера.

— Ну хоть что-то у меня должно быть гладко? — мягко сказала я.

— Прости, — тут же сбавила тон подруга, — я знаю, что у тебя было не самое легкое детство. И вся это ответственность…

— Тебе не за что просить прощения. Я знаю, ты волнуешься за меня. И ценю это.

— Поговорим после занятия, — ткнула меня в бок Есения.

Вера тоже заметила нового наставника, открыла альбом и приготовилась записывать все, что бы он ни сказал.

Мужчина был пожилым и необычайно тучным. Среди одаренных такие встречаются редко. Среди учеников, например, ни одного. Хотя тут могут быть виноваты занятия Долохова.

— Меня зовут Антон Гореев, я наставник всего третьего года на зимний триместр. Буду проливать свет на один очень важный аспект ваших способностей — ответственность за их использование.

Мужчина говорил быстро, но с короткими паузами, во время которых шумно вдыхал воздух. От того казалось, что он задыхается.

— Конечно, базовые правила вам известны. Назовите их. Да, вы сударыня.

Анфиса легко поднялась и бойко произнесла:

— Запрещается применение магии для нанесения вреда. Запрещается самостоятельное создание боевых артефактов. Запрещается изготовление некоторых зелий.

— Это все?

— Ну, — Анфиса качнула головой в мою сторону, — что-то насчет иллюзий тоже было. Не помню.

— Садитесьсударыня, вы правы. Каждый из одаренных ограничен в своих действиях. И иллюзионисты могут принести не меньше вреда, чем боевики.

Я вспомнила принцессу Изабеллу, когда та в беспамятстве лежала на кровати — бледная и хрупкая, как увядающий цветок. Да, мой дар тоже может быть опасным, хотя я и не была виновата в случившемся.

— Давайте запишем основные источники, к которым мы будем обращаться на занятиях, — несмотря на то, что с начала урока прошло минут десять, наставник говорил все так же странно. Словно только что оббежал академию по кругу. — Во-первых, Международный этический кодекс. Он принят во всех крупных странах, кроме разве что, Земли Обетованной. Во-вторых, Державные статуты. Его мы будем разбирать подробнее всего. И в-третьих, Хроники. Туда, как вы знаете, вошли самых громкие и спорные дела. Например, дело Жаркова. Помните такое?