Книга Служанка ректора Академии военных драконов, страница 118 – Юлия Удалова

– Пусть я и обслуга ректора, но быть ей не собиралась, – проговорила я, выделяя каждое слово.– А вот ты на побегушки к его невесте явно вызвалась по своей воле.

– Ты… Ты!

Глаза оранжевой налились кровью, ноздри раздулись и у нее даже как будто показались клыки, словно она сейчас обратится.

Публичное неконтролируемое обращение в дракона в Драковии было, скажем так, не особо комильфо.

Считалось, что если до такой степени не можешь контролировать свои эмоции, то слаб…

– Ангелика! – озабоченно позвала Криста. – АНГЕЛИКА!

Но дело было вовсе не в том, что сапфировая в беспокойстве за свою подругу хотела ее урезонить.

Дело было в том, что в Алый зал прибыла генеральская комиссия.

Было их драконов тридцать – высшие генеральские чины со своей свитой – адъютантами и охраной, а так же Лейтон со своими адъютантами и высшие офицерские чины АВД.

Среди всей этой братии я тут же отметила седовласого мужчину лет пятидесяти с пронзительными черными глазами, ястребиным носом и суровым высокомерным лицом, красивым для его возраста, но честно говоря, напоминающим кирпич.

Генерал Норман Уинфорд – папенька Лейтона собственной персоной.

Я и на том изображении из газеты уже поняла, в кого пошел ректор своими господскими замашками, а теперь могла убедиться, так сказать, наглядно.

Молодежи среди местных генералов не было – их возраст начинался от сорока пяти лет. Их можно было легко вычислить по роскошным мундирам, расшитым золотом и драгоценными камнями. Драконы любили роскошь, а высший эшелон особенно.

Даже Эльчин разоделся в зеленое с помпезными золотыми галунами.

В этом плане парадный черный китель Лейтона являлся прямо-таки образцом лаконичности.

Он что-то сдержанно, без капли заискивания говорил генералам, а те с уважением слушали его и благосклонно кивали. А благосклоннее всего – его отец.

Проверка явно шла по плану.

Больше всех я поразилась тому, как изменилось лицо генерала Уинфорда, когда комиссия подошла к музыкальному стенду.

При виде невесты его сына на лице Нормана даже наметилось что-то, похожее на улыбку.

А уж Криста перед ним и вовсе расцвела, как майская роза, с удовольствием рассказывая о своих достижениях в области музыкального творчества.

Она выглядела такой нежной и трогательной…

– Помню, когда в свое время я читал здесь курс лекций по военному праву, АВД была совсем другой – гораздо более суровыми жестким учебным заведением. За прошедшие годы Академия стала более светской. Но я рад, что сейчас кадеты всесторонне развиваются, открыты творчеству и тонкому искусству, – заметил отец Лейтона. – Нам не чуждо прекрасное, и леди Вадэмон – истинное воплощение этого прекрасного. Не так ли, майор Уинфорд?

– Разумеется, – без эмоций отозвался ректор. – Кристалина Вадэмон – самая творчески одаренная в Академии.

Все остальные генералы дружно с этим согласились, восхищаясь сапфировой, а она, поправив бант на затылке, захлопала длинными ресницами, изображая неземное возвышенное создание, что получилось у нее просто великолепно.

И вот, после всеобщих восторгов, комиссия переместилась к нашему стенду, уже заботливо освобожденному от газеток.

– А это что? – в полной тишине раздался голос генерала Нормана. – Что... это такое?

Вопрос был, в принципе, своевременный.

Наш стенд представлял из себя черную ткань, к которой был прикреплен черно-белый портрет Лейтона в черной же рамочке.