Книга Никакой Золушки не будет! или Принц Крови в подарок, страница 87 – Мария Вельская

Мужчина… полностью обнаженный, но будто прикрытый какой-то вуалью, которая не позволяла рассмотреть ничего лишнего. Его лицо было белее свежевыпавшего снега, а губы – алыми словно кровь. Вот ты какая, Белоснежка иномирная.

Шутки-шутками, а волосы незнакомца были все же белыми, серебристыми, как будто в них заблудилась метель из фейской пыльцы, пальцы – тонкими и увенчанными устрашающе длинными когтями, а на скрещенных руках покоился он… венец. Семь зубцов, семь нестерпимо сверкающих прозрачных камней, что горели огнем.

Незнакомец не шевелился. Не дышал. А в его груди… я быстро-быстро заморгала, надеясь, что мне померещилось. В его груди пульсировал в такт биению человеческого сердца ещё один камень. Белоснежный, как воды эльфийской Лаоши, реки у гор. И в самой глубине этого пугающего сердца дрожала маленькая золотистая искра.

Я откуда-то знала. Пока она горит – снежный лорд жив.

Не знаю, что дернуло меня, но в следующий миг я поняла, что опускаюсь перед диковинным ложем на колени. Снежная кровь, что жила во мне, нашептывала поступить именно так. Он Господин и Владыка, кому как не ему – кланяться?

В этот момент во мне не было ничего от попаданки с Земли. Мне хотелось лишь одного – склонить колени и отдать до последней капли все, что у меня есть, как верной дочери снежного рода. Нет, даже не снежного… нечто куда более древнее и могущественное взывало ко мне…

Я не решилась коснуться даже крышки хрусталя. Мороз пробирал насквозь. Нестерпимо хотелось помочь, спасти, что-то изменить…  Но что может адептка-недоучка, которая ещё ни одного заклинания не знает?

Мои пальцы мелко дрожали, когда я протягивала руку вперед. Коснуться его руки. Коснуться края покрывала – это было такважно, что тянущая боль начала выворачивать суставы.

Я…. Смогла. А потом пальцы соскользнули – и коснулись чужой руки. Холод вошел в вены, проморозил насквозь, оборачиваясь лютой стужей. Я не могла даже крика издать.

И останется тут скоро одна красивая статуя одной очень глупой попаданки… Прикусила губу – не закричать от ужаса казалось самым важным сейчас.

Я сама себе казалась диковинной ледяной статуей, той самой, которой явился эмиссар Метели… Я никогда и никому не расскажу то, что испытала в этот момент. Я была всем – и ничем. Искрой, снежинкой  на далеких ледяных просторах, отблеском на шерсти снежных волков, песчинкой в мареве метели, что кружила над огромной заброшенной цитаделью, которая, как верный пес, ждала хозяина.

Прекрасные, ледяные, вымораживающие и чарующие голубые  глаза – бескрайняя синь без белка и зрачка – смотрели на меня. И я вдруг осознала, что достаточно лишь тени желания – и это существо заморозит не то, что мое сердце – а весь мир.

И потому стоит петь ему колыбельные, чтобы спалось покрепче…

Смешок на грани сознания мне, разумеется, примерещился.

Как и тихий шепот:

— Измельчали… Но выбирать не из кого… Первые двое потомков моей крови будут. И ты – дева. Не моя. Жаль. Коли сможешь уйти живой – живи, храброе сердце. Мой час ещё не пришел, альвийка.

Мир мигнул – и я с тихим стоном распрямилась на камнях. Игла тонким ядом вошла под сердце, кольнула, вырвав хрип – и все исчезло. Все так же ровно мерцала корона, все так же не вздымалась грудь и сияло раскрытое всем ветрам ледяное сердце.