Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 147 – Мария Вельская

Одно радовало — она смогла узнать, кто позавидовал чужому счастью, для кого звон монет был милее верности. Знала, что убить их не сможет, слаба духом. Но проучить сумела сегодня хорошенько. Долго будут раны зализывать.

Сестрица умна, но ее сердце черство, ей не понять, каково это — лишиться любимого. Она печется лишь о благополучии рода.

А она, Линг, не так так умна, не так красива, не так образованна и изысканна. Она хотела только быть любимой.

Но боги решили, что она и этого недостойна.

Шана нет на свете. Так какая теперь разница, что будет с ней?

Если сестра пожелает, она постарается убрать девицу подальше от своего будущего мужа. Лучше это сделает она сама. Иначе сестра, как всегда, всё решит по-своему. Жестоко. Жалко будет невинную душу.

— Я подумаю, что можно сделать, цзе-цзе, — грудной бархатный голос тоже был недостойным женщины благородного рода, — все же официального обручения ещё не было, лишь договор о намерениях. Пока не отправят подарки — я все ещё не невеста, — мягко напомнила.

Слишком громкая, слишком шумная, слишком неповоротливая. Она все делает не так, позор рода.

Что ещё ей остаётся, кроме слепого повиновения судьбе?

Морозный ветер распахнул ставни, ворвался в комнату, опрокинул чашу с чаем.

Суетливые снежные духи захихикали, заплясали, налетелина девиц, дёргая их за волосы.

И пока обе пытались отбиться от напасти, никто из них не заметил — да и не смог бы увидеть, как в прореху в защите дома, тяжело перевалившись, вполз белоснежный змей, и скрылся в подвалах.

Он был едва жив, но цеплялся когтями за воздух. Он пришел сюда за своей женщиной. И сделает все, чтобы вырвать ее из алчных лап родичей.

* * *

Императорский дворец Белого Змея, где-то в закрытых покоях Великого императора

У небольшого круглого столика, над которым застыла в воздухе доска с черно-белыми клетками сидели двое.

Мягкие плетеные циновки покачивались. Фигуры, искусно сделанные из разноцветного льда, играли свою партию.

— Ладья скоро уничтожит пешку, — бросил моложавый господин, которому никто не дал бы несколько сотен лет.

Блеснули раскосые лисьи глаза, в которых клубился алый туман. Словно и не драгхо он.

— Пешки могут стать королевами. А ладье этого не дано, — широко распахнулся лягушачий рот его собеседника, — так что посмотрим ещё, кто кого.

— Но всё же пешек легко… убрать из игры, — из-под золотого одеяния появилась белая когтистая рука.

Устрашающе острые когти блеснули — и от них разлетелись в разные стороны снежные искры.

Мороз прямо воздухе, над игроками, начал плести свою сложную вязь. Ладья улыбалась надменно карминно-красными губами Е Киао. В ее ладони лежал алый перстень.

— Пешки часто бывают разменной монетой, — согласился собеседник лорда, засиял совиными золотыми глазами, — но чаще всего самой беспомощной и бесполезной фигурой становится король, — блеснули острые зубы, — ведь кто он без тех, кто его защищает?

— Твоя фигура создаёт больше вреда, чем пользы, — нахмурился легко аристократ.

Фигура чужестранки действительно была весьма неоднозначна. Маленькая пешка, но слишком много планов она уже нарушила.

— Твои фигуры стоят на твоей стороне доски, но играет за некоторых из них твой враг, — лязгающе рассмеялся его противник. Предательство. Да. Многие из кланов, приближенных к трону, уже давно игрушки в чужих руках. И играют против своего Владыки, — а пешка всё-таки с большой вероятностью станет королевой. У нее есть… мотивация. Она знает, что поставлено на кон, тогда как другие фигуры слишком самоуверенны.