Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 76 – Ариша Дашковская

Они нашли графа у ограды поместья. Он стоял, взлохмаченный и почти раздетый, держась за прутья решетки. Белая рубаха надувалась от ветра пузырем. В домашние туфли, надетые на босу ногу, набился снег. Но граф не чувствовал холода. Он отчаянно спорил с привратником.

Энни побежала к нему, Ханна ковыляла следом, она заметно отстала. Граф не заметил того, что на его плечах оказалсятеплый плащ. Как и того, что теперь рядом с ним стоит дочь.

— Почему вы не пускаете меня? Я должен посмотреть ремонт!

— Я не пускаю посторонних.

— Я хозяин этого дома!

— Хозяин дома поставил меня сюда, дабы такие, как вы не бродили здесь. Если вы не уберетесь подобру-поздорову, мне придется спустить собак!

— Отец, пойдем домой.

— О, и ты здесь. Меня не пускают, — пожаловался граф. — В собственный дом не пускают.

— Мы придем в другой раз.

— Но мне нужно посмотреть ремонт.

— Увидишь, когда его закончат. Небезопасно ходить по полу, который может в любой миг провалиться.

— Энни, кто поставил этого ужасного человека охранять вход?

— Оливер, наверное.

— Мне он не нравится. Он грубил мне и говорил, что я здесь никто.

— Он просто ничего не знает.

— Зачем таких глупых людей берут на службу? Я поговорю с Оливером, чтобы все новые работники проходили через меня.

— Правильно.

— А этого нужно уволить.

— Вы уволены, — заявила ошалевшему привратнику Энни.

— Но он не уходит, — заканючил граф.

— Не переживай, он уйдет, как только его сменит новый.

Энни легонько потянула отца за рукав. Граф готов был уже последовать за ней, как вдруг увидел стоящую в стороне Ханну.

— Почему все отлынивают от своих обязанностей? Вместо того чтобы готовить еду и убирать дом, ты прогуливаешься по городу, — грозно напустился на нее.

— Так я это... на рынок ходила, — сообразила Ханна.

— А покупки где? — подозрительно прищурился граф.

— Так не было того, что мне нужно было. Да и дорого все сегодня. Зачем переплачивать?

— Это правильно. Переплачивать не стоит, — смилостивился граф.

Когда они добрели до дома, Энни уложила отца в кровать, а Ханна приготовила горячее питье, чтобы он согрелся.

Ночью Энни проснулась от страшного надрывного кашля. Ханна уже сидела у постели графа и отирала его лоб тряпкой, смоченной в холодной воде.

— Почему не разбудила меня? — шепотом спросила Энни.

— Не хотела тревожить, ты и так устаешь. Утром я бы сходила к доктору Норрису.

— Надо идти сейчас, — Энни вскочила с кровати.

— С ума сошла. Ночь на дворе. Человек спит давно, — зашикала на нее Ханна.

— Ничего, проснется.

На ходу Энни нацепила юбку и рубаху и скрылась с глаз Ханны в комнате, которую занимал Жан. Он крепко спал, неслышал ни раздирающего кашля, ни короткой перепалки Энни с матерью.

Энни провела рукой по его щеке. Жан улыбнулся во сне.

— Жан! Проснись, Жан.

— Энни? — удивленно спросил Жан, приоткрыв глаза, но до конца не проснувшись.

— Нужно съездить за доктором Норрисом, отцу плохо.

— Хорошо. Сейчас, — отозвался он и с трудом поднялся в кровати. Сон никак не хотел отпускать его. К тому же за день он сильно устал.

Энни вышла, чтоб дать ему возможность одеться.

— И пацана подорвала, — недовольно проворчала Ханна.

Доктор конечно же спал. Свист и крики он не слышал. Но когда что-то стало глухо бить по ставням, он поднялся с кровати. Из дверей он выглянул в длинной сорочке и ночном колпаке. Вглядываясь в темень подслеповатыми глазами, он различил две размытые фигуры, бомбардирующие снежками окно его спальни.