Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 149 – Ариша Дашковская

Но священник будто ее не слышал, он хлестнул лошадь по впалым бокам, и мадам Хавье вскоре осталась далеко позади.

С того самого момента, как отец Дарион увидел реакцию Мари, он понял, что Жан был прав. Он же не воспринял слова парня всерьез. И сейчас Энни и Мирта находятся в опасности. Однако самой по себе пропажи Мирты было недостаточно, чтобы предъявить обвинения герцогу Уэйну. Вот если в могиле вместо тела Розалинды окажется кукла, тогда герцогу придется ответить на неудобные вопросы. Сама мысль о подмене тела казалась отцу Дариону глупой. Он видел собственными глазами в гробу Розалинду Уэйн. По крайней мере, сотня людей видела ее там, и ни у кого не возникло никаких подозрений.

Оставив лошадь на попечение подсобного работника, Дарион, поливаемый тугими струями дождя, поспешил по тропинке, ведущей к кладбищу. Добравшись до домика смотрителя, святой отец постучал в дверь.

Старик Эразм, увидев в такую гадкую погоду на своем пороге святого отца, удивился:

— Что, хоронить кому-то приспичило? — недоверчиво спросил он.

— Нет, раскапывать.

Эразм, нахмуривброви, всмотрелся в лицо святого отца: не шутит ли?

— А бумаги есть?

Смотритель как умудренный опытом человек знал, что на любой чих нужна бумажка. Есть бумажка — значит, выполняешь поручение сверху. Нет бумажки — значит, и делать ничего не должен. Потому как самому думать тебе не полагается.

Дарион покачал головой.

— Под мою ответственность. Скажу, что сделал это тайком.

— Может, все же обождете, пока дождь не кончится? Тому, кто закопан, все равно, когда вы его раскопаете.

— Живым не все равно.

Смотритель зашел в домик, и через несколько минут появился с двумя лопатами.

Старику было интересно, что за спешка и что именно хочет святой отец обнаружить в могиле. Конечно, любопытство не стоило того, чтобы под проливным дождем копать землю, но он был хозяином кладбища и не мог позволить, чтобы что-то происходило здесь без его ведома.

Когда отец Дарион остановился перед статуями над могилами почивших жен герцога, смотритель нахмурился. Он хорошо помнил историю о том, что случилось с его предшественником.

— Под мою ответственность, — заметив колебания старика, выдавил из себя Дарион.

Удостоверившись, что на табличке верное имя, Дарион вонзил лопату в сырую землю. Копать было намного сложнее, чем он себе представлял. Земля налипала на штык лопаты, и каждый раз ее приходилось счищать перед тем, как вновь вонзить в землю.

Эразм, пристроившийся рядом, недовольно кряхтел:

— Будто нельзя было дождаться, когда просохнет. Да и стемнеет скоро.

В какой-то момент его кряхтенье перешло в кашель.

— Идите домой, простудитесь, — на миг оторвался от своего занятия Дарион.

Старик поворчал немного, но послушался. Однако минут через десять вернулся с зажженной масляной лампой. Верх стеклянного плафона он заботливо прикрывал ладонью, чтобы дождь не залил огонь. Поставив лампу на постамент одной из статуй, Эразм соорудил из дощечек что-то наподобие шалаша и поместил лампу внутрь.

— Скоро совсем стемнеет. Может, это поможет вам найти то, что ищете.

Дарион поблагодарил смотрителя, не прекращая орудовать лопатой. Его мышцы ломило, сутана вымокла насквозь, но злость на себя не давала отступить.

Он не чувствовал, что до крови содрал кожу на ладонях. Совесть грызла его куда больнее и ожесточеннее.