Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 109 – Ариша Дашковская

В какой-то момент терпение Энни лопнуло, и она потребовала от Уэйна объяснений.

— Ты так прекрасна. Я хочу нарисовать тебя. Прямо сейчас, — задумчиво сказал он.

Закутав ее в покрывало, он поманил ее из спальни. Она следовала за ним по тускло освещенному коридору, семеня босыми ногами, пока они не очутились перед крайней дверью.

— Но разве твоя мастерская не на лестнице? — удивилась Энни.

— Там я храню картины и дорогие мне вещи, а рисую чаще всего здесь. Тут освещение лучше.

В последних словах Энни усомнилась. В комнате было темно, хоть глаз выколи, только неясно вырисовывались очертания предметов.

Она собиралась возразить, но Уэйн распахнул тяжелые шторы, и комнату залил свет. Оказалось, что окно занимает практически всю стену. На смежной стене было точно такое же окно. Уэйн позаботился о занавесях и на нем.

Сама комната была абсолютно пустой, если не считать пары мольбертов и стола, заваленного баночками с засохшими брызгами краски на них. В глиняном горшке, также изрядно заляпанном, торчали кисточки.

В центре комнаты возвышался небольшой подиум. К нему и подвел Эниану Уэйн. Она поднялась на него, все так же прижимая к себе покрывало, но Дезмонд попросил, чтобы она отдала покрывало ему. Взамен он протянул ей ярко-синий шелковый лоскут, выуженный им из кучи хлама в углу. Энни замоталась в ткань, но герцог покачал головой и сам обвил ее тело тканью, так чтобы одна грудь и живот оказались открытыми.

Энни не могла точно сказать, сколько она простояла. Ей казалось, что она стояла невероятно долго. Поясницу ломило, руки и ноги успели затечь, а по коже бежали мурашки. Было довольно прохладно, а в комнате не было камина.

Она уже было хотела просить его, чтобы он отпустил ее. Но в этот миг герцог оторвался от мольберта и сказал, что на сегодня закончено.

Энни на непослушных ногах проковыляла к нему и с любопытством уставилась на холст. Ей было интересно, получилась ли похожей. Но ее ждало разочарование. Она увидела лишь розоватое пятно, в котором смутно угадывалась ее недавняя поза.

Глядя на ее поджатые губы, Уэйн пояснил:

— Сегодняя сделал основную работу. Дальше будет проще. Ты мне будешь нужна минут на пятнадцать в день. Это не слишком для тебя обременительно?

Энни покачала головой.

Время шло. Снег еще не растаял, но уже превратился в сероватую кашицу. На черных прогалинах пробивалась молодая травка. Энни честно выполняла указания доктора и гуляла на поляне перед замком каждый день. Ближе к обеду, когда становилось теплее, она выбиралась из замка, кутаясь в накидку, проходила чавкая влажным снегом до конца поляны и возвращалась обратно. Часто ей составлял компанию Хок. С ним у нее сложились дружеские отношения, если такое определение можно было применить к отношениям с псом. Энни приберегала для него лучшие лакомства со стола, а он, чтобы не расстраивать Энни, милостиво позволял Карге прогуливаться по нему и долбить клювом его огромную косматую голову.

Как ни странно, жизнь в маленьком домике Ханны ей нравилась куда больше, чем в замке. Да, ей приходилось много работать, но она чувствовала себя свободной. А здесь она была принцессой в заточении у дракона. Только прекрасный принц не придет ее спасать. Такое сравнение пришло ей в голову, когда Уэйн запретил ей поездку к отцу. Он сказал, что тряска в карете может губительным образом сказаться на малыше. Энни восприняла его слова как отговорку. Раньше такой отговоркой были занесенные снегом ужасные дороги Ольстена.