Книга Академия Теней, страница 53 – Елена Звездная

– Так, подожди, – вмешалась я. – А что, в ином случае он бы не был ранен?

Гриф посмотрел на меня и произнес:

– Теневые маги, обладающиесвоим «светом», неуязвимы. Их невозможно ни ранить, ни убить. Ивор, за все годы обучения, не получил ни единого шрама, так что мы всегда знали, что он один из тех, кому невероятно повезло. Несмотря на то, что до двадцати четырех лет у Штормхейда своего «света» не было, он все же достиг большего, чем Ивор, хотя, как я слышал, на его теле шрамов не счесть.

Ни одного не заметила, пока он прижимал меня к двери в своем кабинете.

– Дальше, – практически потребовала я.

Дана и Гриф переглянулись, и продолжил все же Гриф.

– Гибель Ингрид Валберг уничтожила магистра, и виной тому была проявленная им слабость – находись его невеста в родовом поместье, до нее бы не добрались. А так… Штормхейд потерял все. У него оставалось только два варианта – стать преподавателем в академии и медленно наращивать силу, или, как и все выпускники вступить в армию, что является обязательным. Второй вариант был бы откровенным самоубийством. Штормхейд не из тех, кто будет осмотрительно держаться в стороне, помня о своей уязвимости, он ринулся бы в первый же бой, где ситуация стала критической… а такие сражения на войне за территории дело постоянное, так что директор Хаген применил все рычаги воздействия, лишь бы Штормхейд остался здесь. А магистр был в таком состоянии, что предпочел бы самоубийственное вступление в армию, если бы не одно но – он единственный наследник рода Штормхейд. И ему пришлось жить, в то время как его семья спешно ищет ему невесту.

И тут Гриф налил себе вина, залпом выпил, и чуть подавшись вперед, с пылом произнес:

– То, что произошло с вами – невероятно! В истории не зафиксировано ни единого случая, когда бы потерявший свой свет теневой маг, смог бы обрести новый. Ни единого! И я постоянно прокручивал ваши слова, там, в холле, о том, что вас едва не поцеловали, но… это невероятно. Да, мы, маги, очень сильно не сдержаны, в отношениях с девушками. Когда слишком часто имеешь дело с тьмой, темные желания обретают особую силу. Я вполне могу понять, что магистр испытал к вам вожделение, с которым не смог совладать.

Это действительно трудно, любой бы не сдержался, но Штормхейда можно смело назвать образцом сдержанности и самодисциплины, так что… думаю, он старался сдержаться. Не знаю, что вы там устроили, я видел только ваше выступление в аудитории, и онобыло уже слишком… Но думаю Штормхейд до последнего пытался совладать с желанием. Однако, даже если бы он даже не сдержался, между страстью и любовью огромная разница. Страсть мы испытываем часто, поддаемся ей практически постоянно.

Дана горько усмехнулась.

– Но чувства… Такие чувства, это невероятная редкость. А повторное обретение света – просто невероятно.

И ведь я чувствовала неладное. Чувствовала, что произойдет что-то… необратимое. Чувствовала, но не остановилась. Я слишком привыкла полагаться на разум, а в там, в кабинете, следовало бы довериться интуиции… Мой просчет.

– О, великие боги богатства, во что же я вляпалась, и как мне из этого разляпаться теперь… – простонала с отчаянием.

И тут Гриф сказал:

– Никак.

В ответ на мой вопросительный взгляд, пояснил:

– Штормхейд костьми ляжет, но не отпустит, – Гриф не сводил с меня тяжелого взгляда. – Вы для него не просто женщина, леди Вэлари. Для Штормхейда вы – чудо. Подарок небес, которого случиться не должно было. Вы – та, кто вернул его к жизни. Единственный шанс, за всю историю магии не выпадавший еще никому.