Книга Академия Теней, страница 44 – Елена Звездная

– Не смей! – выдохнул Рагнаэр, призывая весь свой колоссальный резерв.

Тьма в кабинете стала материальной. Она закрутилась черным смерчем, по стенам поползли глубокие трещины, стекла лопались в мелкую крошку. Над Академией взвыла сирена магической тревоги – пронзительный, режущий уши звук, возвещающийо критическом выбросе силы.

Дверь в кабинет вылетела с петель под напором внешней магии. В проем ворвались преподаватели – старшие маги в боевом облачении, с серыми от напряжения, лицами.

– Адепт, прекратить! – выкрикнул кто-то, и в Ивора полетели каскады сковывающих плетений.

Его скручивали вчетвером, подавляя его безумный порыв, накладывая магические блокираторы прямо на запястья. Академия гудела, как растревоженный улей, защитные контуры стен вибрировали под ногами. Ивора, все еще вырывающегося и смотрящего на Рейвена взглядом, полным чистой ненависти, наконец, вытащили из кабинета. Преподаватели ушли следом, спеша стабилизировать магический фон здания, и через минуту в разгромленном помещении воцарилась звенящая, мертвая тишина.

Рейвен стоял спиной ко мне, его плечи тяжело вздымались. Он медленно обернулся. Рубашка была изорвана, на щеке алела царапина от осколка стекла.

Он сделал шаг ко мне и замер, не смея коснуться.

– Прости меня… – прошептал он, и его голос был едва слышен за гулом в моей голове. – «Маленькая дрянь» – это не о тебе, Сейди. Это о том, что ты делаешь с моим рассудком. Ты вывернула меня наизнанку перед всем залом, ты уничтожила… Ты заставила меня пожелать того, на что я не имею права.

Он смотрел на меня, ожидая чего угодно – слез, ответного признания, удара.

Но медленно поправила воротник своего платья, стряхнула невидимую пылинку с черного шелка и посмотрела ему прямо в глаза. На моих губах заиграла легкая, победная усмешка.

– А я ухожу, магистр Штормхейд, – произнесла я, изящно переступая через куски изломанной двери. – Наслаждайтесь последствиями собственной невоздержанности. И да – я никогда более не назову вас по имени – опасно это. Хорошего дня.

И, сделав реверанс, я развернулась и, не оборачиваясь, направилась к выходу по хрустящему стеклу, оставляя Рейвена одного в руинах, которые он сам же и создал.

Мимо толпящихся близ частично разгромленной аудитории студентов, я уверенно прошагала, все так же победно улыбаясь.

Гриф, с моей папкой в руках, присоединился ко мне, едва я свернула в темное, совершенно пустое фойе, по которому грохотом разносился звук моих каблуков.

И когда стало ясно, что мы одни, он тихо спросил:

– Что там произошло?

Я остановилась, пошатнулась. Быстро оглядевшись, подошлак стене, оперлась об нее спиной и, обхватив голову руками, простонала:

– О, все боги богатства, что же я наделала!

Потрясенный Гриф только подошел ближе, но говорить что-либо поостерегся.

– А что я там пережила… – последовал новый стон.

Мой телохранитель этого точно не знал. Ну, я для него и пояснила:

– Меня чуть не поцеловали.

И я невольно прикоснулась к губам.

– Впервые в жизни…

Еще пауза, и я почему-то добавила:

– Даже не представляла, что это может быть… так… – меня всем телом трясло.

Я так дрожала, что едва могла стоять на ногах.

– Ааа, – протянул Гриф. – А как же ваши… ваш любовник?

– Да какой любовник, – я выпрямилась, пытаясь насобирать каких-нибудь сил, чтобы дойти до комнаты, – просто так сказала… Чего только не скажешь, в моем положении.