Книга Путь Благости, страница 172 – Юлия Галынская

— Есть только один способ узнать это, — госпожа посмотрела на герцога. Тот уже отправил послание домой и, когда прилетел ответ, трясущимися руками активировал послание.

— Рагнару стало легче, значительно, — выдохнул он, потрясенно смотря на госпожу.

— Пускай продолжают следить. Как только будет плохо, пусть перемещают тело, а лучше, если уйдут на значительное расстояние от замка.

— Хорошо.

Герцога трясло, как и старика рядом с ним. Проклятье — это не болезнь. Проклятья убивали медленно,но верно. Де Калиары даже мысли не допускали, что такое обрушится на их семью. Госпожа, уже не обращая на нас внимание, тихо зашептала слова светлой молитвы. Белые руны, наливаясь светом, стали входить в тело ребенка, и когда последняя из них скрылась, мы все перестали дышать в ожидании чуда.

Сализар Де Калиар

На небольшой кухне было очень тихо. Сын сидел за столом мрачнее тучи, а напротив него сидела та, что долгие годы тревожила мои мысли. Литэя Алирант. Жена моего внука и мать моего правнука. Увидев сегодня Алана на экзамене и то, как Леон завороженно наблюдал за мальчиком, у меня даже сомнений не возникло, кто этот ребенок. Вот только внук оказался тем еще толстокожим тугодумом и, не обратив внимание на зов крови, только наблюдал за ним. А я? Я пытался понять, почему мальчик не раскрыл свои объятья и не сказал ему «отец». Никакие печати и запреты не устоят, когда дитя само тянется к родителю. Но мальчик был любопытен, сдержан и, казалось, изучал нас. Потому я не стал форсировать события и старался осторожно выспросить о матери Алана.

Меня немного успокаивало, что ребенок все же вовремя пришел под крыло нашей семьи. Не гнушается общением с Ноланом, и его искренние переживания за его жизнь не были поддельными. Войдя в комнату и увидев Литэю, склоненную над Ноланом, я не сразу увидел второго правнука. Бледный, сосредоточенный, как маленькая пружинка, он замер рядом с матерью и терпеливо ждал, когда сможет помочь хоть чем-то.

Белые руны, начертанные прямо в воздухе, опустившись в тело Нолана, дали надежду. Мы видели, как светлые силуэты перетекают под кожей, и ожидали, что госпожа выпрямится, улыбнется и скажет, что теперь все хорошо и Нолан спасен. Но прошло десять минут, а Литэя не улыбалась. Свет ее рун стекся к груди Нолана, и мальчик, открыв глаза, испуганно вздрогнул, прикрывая родовой медальон, что носил с детства.

— Нолан? — Алан коснулся плеча брата. — Ты как?

Правнук словно не слышал вопроса. С волнением смотрел на Литэю, на нас, на Зару и ЛиХана, начисто забыв, что сам пережил приступ, его волновало только одно:

— Папа! Где папа? Что с ним?!

— Он дома, отдыхает, — спокойно заявила Литэя, касаясь головы Нолана. — И вам тоже пора спать. Уже поздно, так что сегодня переночуете здесь, а завтра утром вернетесь в академию.

— Мама…

У Алана были вопросы, как и у меня, и у сына, что недовольно засопел, буравя невестку взглядом. Погладив сына по голове, Литэя попросила РамХана проводить мальчиков и проследить за их отдыхом. Ни Нолан, ни Алан перечить не стали. А когда мальчики скрылись за дверью,Зара задала вопрос, от которого у меня заледенела кровь:

— Сколько ему осталось?

— Еще одного приступа он не переживет.

Литэя потерла бледные пальцы, словно пыталась их согреть. Вялая, задумчивая, она не замечала ни меня, ни Грегора. Сын мириться с таким безразличием не собирался. Герцог хотел получить ответы, и его молчание было связано с тем, что он еще не выбрал, с какого вопроса начать. Но сжатые кулаки, хмурые брови говорили о том, что если он откроет рот, то вытрясет ответы лично.