Книга Личная ассистентка для орка, страница 33 – Рина Мадьяр, Тая Мару

Мы входим внутрь и кабинет оказывается именно таким, каким и должен быть кабинет высокопоставленного чиновника: дорогим, но безвкусным, полным показной значимости. Темное, полированное до зеркального блеска дерево, перегруженные резьбой книжные шкафы, массивный стол и тот самый, знакомый мне по описанию Броша, портрет надменной мадам де Ланкр в пышных одеждах, висящий над мраморным камином. Именно туда, за этот портрет, он и указывал.

Ашгар без лишних слов подходит к камину, снимает тяжелую, золоченую раму с портретом с такой легкостью, будто та из перьев. За ней оказывается стальная, матовая дверца сейфа с комбинацией.

— Отойди, — приказывает он стальным тоном, заставляя меня инстинктивно отшатнуться в тень, за высокую спинку кожаного кресла.

Он прикладывает ухо к холодному металлу, замирает, и его пальцы начинают медленно, с невероятной, почти хирургической концентрацией, поворачивать ручку. Я замираю, наблюдая за ним, затаив дыхание. Его профиль в полумраке, освещенный лишь скупым светом луны из окна, кажется необычно красивым. Напряженные мышцы шеи, сведенные брови, полные абсолютной, сокрушающей любые преграды решимости. Я ловлю каждый звук его ровного, глубокого дыхания, каждое движение его плеч. В этот момент он для меня воплощение не только грубой силы, но и невероятного, высочайшего мастерства, терпения и воли. И все это здесь, со мной.

Раздается щелчок. Громкий, чистый, победный. Ашгар медленно, почти торжественно, тянет на себя тяжелую дверцу.

И в этот самый момент, словно по сигналу какого-то злого рока, из глубины коридора доносятся приглушенные, но быстрые голоса и торопливые, тяжелые шаги. Кто-то идет сюда. Целенаправленно.

Знакомая, леденящая душу ярость, которую я видела лишь однажды вспыхивает в его глазах и Ашгар резким, точным движением выхватывает из сейфа толстую, обтянутую темной кожей книгу и сует ее за пояс, под куртку.

— Ловушка, — сквозь стиснутые зубы шипит он. — Брош все-таки предупредил их. Рассчитывал выиграть себе прощение.

Он стремительно пересекает комнату и отталкивает меня вглубь, за тяжелый бархатный занавес темно-бордового цвета, скрывающий небольшой альков с кожаной кушеткой для отдыха.

— Не двигайся и не дыши, что бы ни случилось, — его приказ, произнесенный прямо у моего уха, обжигающий шепот, который впивается в моё сознание, заставляя сердце биться ещё сильнее.

Сам Ашгар метнулся в противоположный угол комнаты, скрывшись за высоким дубовым шкафом с какими-то фолиантами. Почти тут же дверь в кабинет с грохотом распахивается, ударяясь о стену. На пороге, освещенный светом из коридора, стоит сам де Ланкр. Его лицо бледное, как мел, и искажено злобой и страхом, а за его спиной теснятся двое здоровенных охранников в ливреях Совета, с зажатыми в руках дубинками.

— Искали? — яростно шипит де Ланкр и взглядом мгновенно находит открытый сейф и замирает на нем. — Мерзавцы! Воры!

Охранники, не дожидаясь дальнейших приказов, рвутся в комнату. Один прямо к моему занавесу. Сердце мое падает куда-то в пятки и замирает там. Я прижимаюсь к холодной стене и зажмуриваюсь, молясь, чтобы он не услышал бешеной дрожи, сотрясавшей мое тело.

Но прежде чем толстая рука охранника успевает вцепиться в занавес, из-за шкафа, словно разъяренное воплощение самой мести, вырастает Ашгар. Слышится короткий удар и первый охранник с хриплым, пузырящимся выдохом оседает на пол, беззвучно и мгновенно. Второй, на секунду опешив, с рыком замахивается дубинкой, но Ашгар ловит его руку на лету, его пальцы смыкаются на запястье с такой силой, что хруст ломающейся кости звучит в тишине кабинета оглушительно громко. Дубинка с глухим стуком падает на ковер.