Книга Искра вечного пламени, страница 171 – Пенн Коул

Где-то далеко ночь прорезал крик, нечеловеческий и пронзительный.

Древний звук.

И рыдание, и призыв.

«Выпусти меня».

Макушка пульсировала от накатывающих волн давления и боли.

Мало-помалу они становились плотнее, твердели, а затем на их место пришло невыносимое тепло. И тяжесть — огромный вес, грозящий раздавить мне кости в звездную пыль.

— Дием, ты… Ты!.. — воскликнул Теллер. — О боги… О боги мои…

Внезапно я начала кричать. В горле саднило и першило: наверное, я орала все это время. Связь с реальностью истончилась; тело было слишком перегружено противоречивыми ощущениями, чтобы отделять реальность от воображения.

«Прими меня! Я твое право по рождению и твоя судьба».

Терпеть я больше не могла.

Боль, жар, тяжесть, голос.

Они меня убивали. Я и хотела умереть,только чтобы все это прекратилось.

Я воздела руки к богам, и большой луч света метнулся из моих ладоней в небеса.

— Забери меня, — шепнула я голосу. — Я сдаюсь.

Все мои ощущения свелись к теплу, собравшемуся у меня на макушке, и на миг окружающий мир странным образом замер.

Свет поблек. Голоса притихли. Покалывание исчезло.

Я посмотрела на брата — его силуэт стал нечетким и размазанным. Я плакала — я поняла, что плакала. Пришлось моргать, пока слезы не стекли по щекам и видимость не улучшилась.

С дикими глазами и полным ужаса взглядом Теллер прошептал слова, которые навсегда изменят мою жизнь:

— Дием… на тебе корона. Магия выбрала тебя. Ты — новая королева Люмноса.

Где-то в Эмарионе

Шесть месяцев, две недели и четыре дня.

Она крутила белый меловой камень в руке, пересчитывая кривые линии, нацарапанные на стене из богокамня.

В прошлый раз она поняла, как быстро убегают дни. Неделя может показаться годом, а месяц — одним днем. Когда два десятилетия назад солдаты прибыли, чтобы забрать ее отсюда домой, они могли бы запросто убедить ее, что она провела здесь годы, если бы не младенец у нее на руках.

На этот раз она была осмотрительнее. Каждый закат она отмечала одиночной белой линией и группировала их по семь, отсчитывая проходящие дни.

Шесть месяцев, две недели и четыре дня.

Когда она уходила, король уже был очень слаб, его сознание помутнело, а могущество таяло. Она заранее приготовилась и морально, и в более практичном смысле в одиночестве переждать его предсмертную агонию в течение пары недель, максимум месяца-двух.

Она не рассчитывала, что король продержится почти целый год. Как часто случалось в эти дни, неуверенность охватила ее. А вдруг король полностью выздоровел? А вдруг она неправильно истолковала симптомы, и его одолела какая-то излечимая болезнь?

Задачу она решала опасную, поэтому о своем плане смогла рассказать лишь троим; и лишь двое знали, где она находится. Хотя один из них был готов рискнуть жизнью ради ее спасения, дорогу сюда она искала целых двадцать лет. Когда такой шанс представится снова?

Она могла застрять здесь на годы. На десятилетия. На века. Ее тело могло превратиться в прах и развеяться по ветру прежде, чем на эту землю снова ступит нога смертного.

Она спрятала мел в сумку и замаскировала листьями свой импровизированный календарь. Терзаться разными «а вдруг» не имело смысла. Она знала, чем рискует, когда пришла сюда. Если здесь она найдет последнее пристанище, значит, так тому и быть.

Она засвистела, чтобы успокоиться, и занялась ежедневными или, точнее, еженощными делами. Разгуливать среди бела дня было слишком опасно — вдруг заметят, — и она научилась жить исключительно в темноте. Все шло неплохо теплыми летними вечерами, когда она могла лежать под звездами, но быстро приближалась зима. Дни становились короче, еды — меньше. Скоро ей предстояло принять нелегкое решение — остаться незаметной или остаться в живых.