Книга Искра вечного пламени, страница 168 – Пенн Коул

Я тщетно пыталась заткнутьголос, пока отодвигала стул и вставала из-за стола.

— Оставь Теллера в покое, — запротестовала я. — Вчера вечером я лишь дразнила его. Они просто одноклассники, Теллер не сделал ничего плохого.

— Ты сказала, что пригласила ее к нам домой.

— Да, потому что так поступают с друзьями.

— Теллер не будет дружить с Принцессой Люмносской.

Я прищурилась:

— Он будет дружить с кем пожелает.

— Дием, я сам справлюсь, — вмешался Теллер.

Отец обошел вокруг стола и оказался лицом ко мне.

— Ты поощряла это безумие? Вообще-то ты должна быть для него примером для подражания.

«Борись!»

— Равно как и ты, — огрызнулась я. Мой крутой нрав вдруг зажил собственной жизнью, сливаясь с голосом, он извивался и раздувался, словно змея. — Скажи мне, отец, когда ты собирался сообщить нам, что возвращаешься в армию? Сегодня? На следующей неделе? Или покидая дом в следующем месяце?

Теллер отшатнулся, его недоуменный взгляд метался между между мной и отцом.

— Кто тебе об этом сказал?

— Лучше спросить, почему я изначально услышала об этом от другого человека.

— Это правда? — прошептал Теллер.

Отец помрачнел от чувства вины.

— Я хотел обсудить это с вами обоими вчера вечером, но помешали взрывы.

— Обсудить? — резко рассмеялась я. — Ты отправил согласие на прошлой неделе. Что мы могли обсудить вчера?

Мышцы, скрытые редеющей бородкой, заходили ходуном.

— Согласие было формальностью. Это не тот приказ, который хочешь — выполняешь, хочешь — нет.

— Плевать на приказы! — проорал Теллер. Я резко повернула голову в его сторону: в жизни не слышала, чтобы он кричал на отца; даже чтобыголос повышал, не слышала. — Мама пропала, а теперь и ты уезжаешь? Как ты мог так с нами поступить?!

Боль на его лице разбила мне сердце. В нашей семье Теллер всегда был самым уравновешенным — после маминого исчезновения отец замкнулся в себе, я одно за другим принимала разрушительные решения, и только Теллер остался верен себе. Его позитивный настрой, доброта, сосредоточенность на учебе — ничто из этого не пошатнулось даже в горе.

— Сын… — начал отец, теперь голос дрожал у него, — у меня нет выбора.

— А ты скажи им нет. — Глаза Теллера наполнились слезами, и он покачал головой. — Скажи, что не можешь поехать. Скажи… Скажи, что у тебя ребенок, о котором нужно заботиться.

— По меркам смертных ты взрослый. Армию не волнует, что ты еще учишься.

— Тогда просто не уезжай, — заметила я. — Тебя не могут призвать на службу, если не объявлена война.

— Так война объявлена. — Взгляд отца снова скользнул ко мне, и его глаза зло полыхнули. — Вчерашнее нападение не единичный случай. Подрывы случились в нескольких королевствах. Монархи хотят подавить сопротивление, пока дело не пошло дальше.

«Борись!»

— И ты собираешься их убивать?! — взорвалась я, не в силах скрыть убийственное осуждение. — Ты собираешься убивать людей своей расы, потому что тебе приказали Потомки?

— Я пытаюсь сохранить мир. Если нападения продолжатся, другие королевства тоже могут изгнать смертных со своей территории. Погибнут тысячи, ограничения, под которыми мы живем, усилятся. Если, остановив группу повстанцев, можно предотвратить уничтожение нашей расы, я с радостью этим займусь.

Его слова звучали так похоже на речи Генри, что меня замутило. Каждая сторона непоколебимо верила, что борется за правое дело; каждая считала, что убийства, которые она совершает, добродетельны и оправданы сохранением жизни невинных. Как же случилось, что я сильно люблю тех, кого эта война сделала непримиримыми противниками?!