Книга Искра вечного пламени, страница 160 – Пенн Коул

Мора принесла чайник горячего чая, и мы несколько часов просидели в служебном помещении — делились байками о том, как я росла в Центре; дразнили друг друга из-за давних визитов к пациентам, которые пошли наперекосяк; плакали, вспоминая маму.

Мора не спросила, что я намерена делать дальше. Наверное, чувствовала, что я сама пока не знаю ответ.

В теплых карамельных глазах блестели вопросы, но она не спросила ни про мои опухшие от недавних поцелуев губы, ни про запекшуюся кровь у меня на руках, ни про то, что на мне туника явно с мужского плеча.

Когда чай остыл, а день стал понемногу клониться к вечеру, я умылась, и мы попрощались. Мы обнялись так крепко, что я едва дышала, и пообещали друг другу не пропадать из вида.

Я вышла из Центра целителей, наверное, в последний раз в жизни, но частичка моего сердца навсегда осталась в этих четырех каменных стенах.

***

С Генри получилось совершенно иначе.

Я битый час стояла на шатком деревянном крыльце его дома, смотрела на дверь и набиралась смелости постучать.

Я придумывала, что можно сказать; вопросы, которые можно задать; ответы, которые можно предложить, и поднимала кулак к двери. Но едва костяшки задевали облупленную белую краску, как все мысли вымывало из головы, будто отливом.

Попытки с двадцатой я решила, что наконец составила нужные слова в нужном порядке. Резко выдохнув, я расправила плечи. Подняла кулак до уровня глаз и…

— Дием?

Я развернулась на пятках. Генри стоял в нескольких футах у меня за спиной с мешками, туго набитыми свертками, аккуратно обернутыми желтоватой бумагой и перевязанными веревкой.

Наши взгляды встретились.

Пусто. В мыслях у меня стало совсемпусто.

Генри тяжело поднялся по ступенькам и сбросил мешки. Насупившись, прижался плечом к стене и сунул руки в карманы. На каменном лице не читалось ни единой эмоции.

Его взгляд скользнул по моему телу, задержавшись на брюках, в которые меня переодела кузина Лютера.

— Ты теперь носишь форму Королевской Гвардии?

— Моя одежда сгорела.

Генри нахмурился, сквозь брешь в его мрачном настроении просочилась тревога.

— Ты пострадала?

— Нет, то есть, кажется, нет.

— Ты сомневаешься?

— Я была без сознания.

— Сейчас что-то беспокоит?

— Нет, все нормально.

Лицо Генри посуровело.

— Значит, ты не пострадала, но переночевала во дворце и принарядилась у Королевской Гвардии?

Я вздрогнула и потупилась. Пальцы нервно теребили рукав туники — туники Лютера. Сделав глубокий вдох, я почувствовала его древесный аромат.

— Не надо было убегать, — категорично заявил Генри. — Ты только все испортила.

— Похоже, у меня такая склонность, — буркнула я.

— Ты солгала Вэнсу в лицо. Мнев лицо. Сделала вид, что ты с нами, и удрала, едва я тебя отпустил. Знаешь, на что это похоже?

Я стиснула зубы:

— Пленницей вашей я не была. Ты вообще не имел права меня останавливать.

— Я пытался помешать тебе сделать то, о чем ты наверняка пожалела бы.

— Жалею я лишь о том, что согласилась вступить в ваши ряды.

Голова Генри дернулась назад.

— Одна ночь во дворце, и ты вдруг на ихстороне?

— Нет, конечно. Но Хранители перегнули палку. — Я покачала головой. — Генри, прошлой ночью погибли люди. Они умерли страшной, мучительной смертью.

— Смертные каждый день умирают страшной, мучительной смертью по вине Потомков.

— И это тоже неправильно. Страшной смерти не заслуживает никто, ни смертные, ни Потомки.