Книга Искра вечного пламени, страница 157 – Пенн Коул

— Давай, — без малейших колебаний проговорил Лютер.

Он наклонил голову, насадившись на заточенное острие клинка, прежде чем я смогла этому помешать. У меня перехватило дыхание, когда струйка теплой жидкости потекла на пальцы.

Лютер даже не вздрогнул.

— Думаешь, я боюсь смерти? — шепнул он мне на ухо. — Каждый вдох для меня не дар, а, скорее, проклятье. Я живу взаймы дольше, чем ты можешь представить. Еслив итоге судьба доберется до меня твоими руками, то конца прекраснее и быть не может.

Резкий тон Лютера бросал мне вызов, но за его словами пряталась острая боль; раненый зверь выл, желая быть увиденным.

— Давай, — повторил Лютер. — Убей меня, раз, по-твоему, я это заслужил. Но прежде окажи мне одну услугу.

Сердце Лютера билось у моей окровавленной руки, его пульс ускорился и сравнялся с моим.

— Услугу? — умудрилась спросить я, хотя густой туман путал мысли.

Не отстраняясь от кинжала, Лютер повернул голову и горячим дыханием обжег мне щеку, его губы очертили мой подбородок. Он посмотрел мне в глаза:

— Дай мне умереть, почувствовав вкус твоего поцелуя.

Наши губы встретились, и я пропала.

Растворилась в прикосновении его сильной, грубой руки, нежно обхватившей мое лицо. В том, как скользила его ладонь по моей спине, по бокам, по бедрам. В рокоте, который вибрировал у него в горле и доходил до меня сквозь кровь, блестевшую у меня на пальцах.

Растворилась в танце его языка, смаковавшего меня, как самый изысканный десерт, как последнюю трапезу умирающего.

Его бедро скользнуло между моими ногами, я почувствовала давление чего-то твердого.

И жадно изогнулась ему навстречу.

Я даже не понимала, что выронила кинжал, пока не обхватила Лютера руками, скользя по его телу, путаясь в его волосах. Хриплый стон сорвался с моих губ, подгоняя его; я спиной врезалась в каменную стену, когда он меня обнял.

Никогда прежде меня так не целовали. Мне даже в голову не приходило, что поцелуй может быть таким.

И это пугало сильнее, чем кинжал у горла.

От возбуждения, перемешанного со страхом, мои вены загорелись огнем. Я лихорадочно вспоминала тренировки, пытаясь вызвать в памяти подходящий урок о том, как бороться с врагом, перед которым не можешь устоять, но в сознании всплыла совсем другая фраза отца, бесполезная и пугающе безумная: «На самом деле я просто знал».

Не хочу признавать, какого труда мне стоило передвинуть ладони Лютеру на грудь и оттолкнуть его.

— Не представляю, кем вы меня считаете, — прохрипела я, стараясь собрать воедино гнев, разбившийся на мелкие осколки. — В Смертном городе полно женщин, которые с радостью раздвинут ноги перед богатым кавалером, но я не из их числа.

Большего отвращения Лютер не смог бы продемонстрироватьпри всем желании.

— Вот чем ты это считаешь? Настолько плохо обо мне думаешь?

По его лицу скользнуло что-то темное. Внимание я переключила с трудом — на кровавые следы у него на груди, предплечьях и подбородке, багряные подтеки от которых тянулись вдоль шрама.

— Откуда мне знать? — Я пожала плечами как ни в чем не бывало. Словно наш гребаный поцелуй ничего не значил. — Вы мне практически незнакомы. Настоящего себя вы мне никогда не показывали.

Лютер стоял противоестественно неподвижно. Последние осколки ледяной личины растаяли под действием гнева; его пламенная душа теперь полыхала красиво и пугающе бесконтрольно.