Книга Искра вечного пламени, страница 146 – Пенн Коул

Я заставила себя приподняться, покачала головой, чтобы навести порядок в мыслях, но мозги до сих пор вязли в тумане.

— Что случилось? Где я?

— Здание склада обрушилось, и вы…— Лютер сделал паузу, — лишились сознания. Я принес вас во дворец восстанавливаться.

В мыслях вспыхивали пугающие обрывки путаных воспоминаний. Взрывы, Хранители на дороге, мертвые стражи, пылающее здание, Перт…

— Перт, — прохрипела я. — Он как, ничего? Они выбрались? И тот, другой страж, он как?..

— Они оба выкарабкаются. Перта отправили в Фортос к армейскому целителю. Другой страж уже поправляется дома.

Кажется, я целую ночь задерживала дыхание, а теперь шумно выдохнула, снова рухнула на подушки и закрыла глаза, чувствуя, как облегчение разгоняет панику.

— Они выбрались, — пробормотала я.

— Да. Вашими стараниями.

Моими стараниями. Чувство вины звериной лапой надавило на грудь и сжало, острые когти вонзились мне в плоть.

— А другие — те, кто лежал на траве… Как они?..

— Кое-кого отправили в Фортос лечиться, но большинство смогли вернуться домой и теперь самоисцеляются. Кроме…

Кроме женщины-стража.

Я кивнула, выражая молчаливое понимание. Ее страшное, избитое тело мне не забыть никогда. Я не позволю себе его забыть.

— Мне очень жаль, — тихо проговорила я. — Очень жаль тех, кто не выжил.

Лютер не поймет, не сможет понять, как много для меня значат эти слова. Каким тяжелым камнем оборвавшиеся жизни будут лежать у меня на душе до конца моих дней.

Или, может, Лютер понимал. Я вспомнила сомнение, отпечатавшееся у него на лице вчера вечером, когда я только появилась у склада. Неужели он знал? Неужели подозревал?

Если так, Лютер этого больше не показывал. Он зевнул и сонно потерглаза. Длинные волосы взъерошились оттого, что он на них лежал; взгляд, обычно резкий и пронзительный, затуманился от сильной усталости.

— Вы всю ночь тут сидели? — спросила я.

— Да.

— Почему?

Лютер грустно на меня посмотрел, но не ответил.

Раздался пронзительный крик. Нечеловеческий, беспокойный и пугающе близкий, он своей силой заставил окна задрожать, а меня — вскочить.

— Что это было?

Лютер вздохнул и поднялся на ноги:

— Это Сора, гриверна короля Ультера. — Он подошел к окну и прислонился плечом к стене, глядя вверх. — Она все утро взбудораженная. Я беспокоился, что она разбудит вас своими выходками.

Я вспомнила невероятное создание, которое видела во время последних двух визитов во дворец. Сора и тогда казалась расстроенной.

— А она не взбудораженной бывает?

— Обычно она довольно послушная. Даже излишне. — Взгляд Лютера потеплел. — Бесконечное множество раз я пытался использовать ее для боевой подготовки Королевской Гварди, но, как бы ни задабривал Сору, она спит все учения напролет.

— Вы говорите о ней как о домашней зверюшке, а не как о совершенно жутком чудовище.

— Ну, Сора может и напасть. Проблема в том, что она слишком умная. Она чувствует чужие намерения, и фальшивые битвы ее не интересуют. Когда понимает, что противник по-настоящему не опасен, она, скорее, заберет угощение и полетит спать.

Я усмехнулась:

— В этом мы с Сорой похожи.

Лютер рассмеялся — рассмеялся! — и мне пришлось приводить себя в чувство, чтобы челюсть не отвисла.

Я наглядеться на него не могла. Поза расслабленная, почти ленивая. Полные губы изогнуты в улыбке; нежность при упоминании гриверны, от которой в уголках глаз появились морщинки. Свободные шерстяные брюки, чуть помявшаяся рубашка, застегнутая не до конца, так что обнажилось больше шрама, рассекающего его тело пополам. Вид у Лютера был непосредственный, беспечный, совершенно не подходящий бесчувственному наследнику трона, с которым была знакома я.