Онлайн книга «Искра вечного пламени»
|
«Это я натворила. Это я виновата». Я взяла раненого за руку и наклонилась к нему. — С тобой все будет в порядке, — прошептала я. — Ты очень быстро поправишься. Скоро от боли останутся лишь воспоминания. — М-мог м… — снова простонал несчастный. Его пальцы дрожали вокруг моих, или, может,трясло меня. — Мы переправим тебя к тем, кто сможет помочь. Ты только держись, потерпи еще немного. Плечи раненого задергались, попытки заговорить превратились в долгие, отчаянные всхлипы. Заметив на его ребрах участок необожженной кожи, я накрыла его другой ладонью и начала легонько растирать большим пальцем. — Ты не один. Я здесь, с тобой. Все будет хорошо. Подсознательно я чувствовала тяжесть взгляда Лютера, который, даже вернувшись к группе Потомков, наблюдал за каждым моим движением. Я слышала, как он спокойно, но твердо отдает приказы, не теряя ни капли уверенности даже среди царящего вокруг безумия. Как ни странно, меня его голос успокаивал. Я сидела с раненым, шепча слова утешения, пока его всхлипы не зазвучали реже, потом не стихли. Его рука стала безвольной и соскользнула с моего запястья. На миг я испугалась, что случилось непоправимое, но его пульс у меня под ладонью оставался сильным и ровным, хотя и настораживающе частым. Боль утянула его в пучину забытья — маленькая милость. По другую сторону от меня женщина-страж билась в конвульсиях от ожогового шока. Я действовала по тому же принципу, что с ее товарищем по несчастью, — держала ее за руки, обещала, что скоро подоспеет помощь. Очередная ложь — за последние дни врать я научилась даже слишком хорошо — но, видимо, она утешила достаточно, чтобы унять конвульсии и нормализовать сбившееся дыхание раненой. Я переходила от Потомка к Потомку и, где могла, оказывала несущественную помощь. Временами мне удавалось больше: Лютер приказал стражу принести чистую воду и спирт, с помощью которых я промыла несколько ран. Разрезав кожаный ремень, я получила импровизированный жгут и наложила его раненому, которому оторвало ногу ниже бедра. Я подошла к последнему стражу, который не шевелился с тех пор, как Лютер подвел меня к раненым. Я старалась к нему не присматриваться, убеждая себя, что лучше сосредоточиться на пациентах, которые в сознании и страдают сильнее, но, по правде, я боялась того, что могу обнаружить, однако трусливо тянуть и дальше я больше не могла. Страж оказался женщиной, по крайней мере, мне так показалось. Все ее тело обгорело, волосы превратились в пепел. Огонь уничтожил обе стопы и всю левую руку. Трудно было определить, сгорела ли ее одежда или просто вплавилась в кожу. Я долго наблюдала за ее грудью, моля всех готовых слушать меня богов показать мне малейшее движение. Но видела только неподвижность. Жуткую, вечную неподвижность. «Это я натворила. Это я виновата». Из глаз полились слезы, когда я наклонилась к умирающей и опустила то, что осталось от ее век. Я взяла ее за руку, прошептала слова Обряда Концов и молитву высшим силам смилостивиться над ее душой. Милости к своей душе я просить не стала. Со временем жуткая тишина у меня в голове начала отступать, в мысли проникли голоса собравшихся вокруг Лютера. «…думали, что вытащили всех…» «…еще заблокировано несколько стражей…» «…несработавшая взрывчатка повстанцев…» |