Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 18 – Маргарита Абрамова

— Лучше остаться без наследства, чем провести остаток жизни в лечебнице для душевнобольных, — сорвался с языка горький упрек.

Я провела в том заведении всего неделю, и этого было достаточно, чтобы понять — больше ни за что туда не вернусь.И пусть за это мне и придется заплатить все средства, что у меня имеются.

— Дурочка! — фыркнула женщина, хватая меня за ладони, — Ты подумала о сестре?! — попыталась достучаться другим способом, давя на жалость, — О себе я молчу… Ты оставишь ее без гроша и отдашь все этому проходимцу?

— Минерва, я приму предложение мистера Демси, — сказала твердо, она меня не переубедит.

— Одумайся, Сандра. Хорошо, — ее голос стал еще мягче, обволакивающим как медовая патока, — Забудь о больнице, — использовала последний козырь: то, из-за чего все началось, — Я больше не буду настаивать. Давай просто вернемся домой.

— Я не верю тебе…

Заглянула в ее глаза и поняла, что все делаю правильно.

— Думаю, я предоставил вам достаточно времени для приватной беседы, — дверь распахнулась, являя нам хозяина кабинета, — У меня, к сожалению, нет столько свободного времени, да и господину Валье, полагаю, надоело подпирать стены в коридоре.

Мужчина бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, и на этот раз я не отвела свой, встречая его глаза прямо и открыто, показывая всем своим видом, что колебания окончены и я готова подписать этот судьбоносный брачный договор.

Он почти незаметно кивнул, без слов понимая мое решение. Его строгое, замкнутое лицо на мгновение смягчилось.

— Я это так не оставлю, — Минерва встала в полный рост, отходя от меня, — Ты еще пожалеешь, — зло прошипела она в лицо мужчине.

— Ты мне угрожаешь при страже? — усмехнулся Фредерик.

— А ты еще вспомнишь мои слова, — перевела взгляд на меня, — Этот мужчина растопчет тебя и выбросит.

Слушать такие злые речи было больно.

Не думала, что наши отношения с женщиной закончатся на такой ноте.

Она ушла, оставляя после себя аромат горечи. Он пах ванилью и розами, любимыми духами мачехи.

— Простите… — вырвалось у меня, как только мы остались вновь одни. Я сама не знала, за что извиняюсь в первую очередь: за слова, брошенные в прошлом, или за свое нынешнее раздумье. Оно выглядело глупо и нерационально. Но так сложно принять происходящее до конца. Не верилось, что Минерва способна на такие гадости, женщина, которая была рядом столько лет.

Но помимо обиды, я чувствовала давящую, удушающую вину перед ней… Из-за меня отца не стало. Она сказала, что больше не злится, но я видела неподдельную больв ее глазах, когда она говорила об этом…

Как простить такое человеку? Это не просто проступок, за который можно извиниться, это со мной до конца жизни. Эту боль не стереть и не выкинуть из сердца.

Все говорят нужно время…

В такие моменты самобичевания и жалости к себе мне хотелось сдаться. Ведь это нечестно. Я должна быть наказана, а просто продолжаю жить дальше. Несчастный случай… Но если бы я тогда не сбежала, все было иначе.

Все мы совершаем ошибки. Но мою не исправить.

— Право слово, не надо извинений, — Фредерик сел в свое кресло, закидывая нога на ногу, сцепляю кисти рук на столе, — Я не бронзовая статуя, чтобы нравиться всем и каждому, — щеки покраснели, все равно стыдно за свои прошлые высказывания, — Так вы согласны?