Книга Землянка для Космического Императора, страница 49 – Карина Вознесенская

— Да, воздух здесь хороший, — кивает женщина, все еще нервно переминаясь с ноги на ногу.

Она поднимает на меня глаза, и теперь в них нет страха. Только благодарность. Настоящая, глубокая.

— Благодаря вам, все изменилось. Я… мы не знали, как вас благодарить. Вы там, наверху… — она машет рукой в сторону башен резиденции. — А вы просто… помогли.

У меня в горле встает ком. Я смотрю на нее, на этого испуганного подростка, и вижу не инопланетных существ. Я вижу людей. Со своими страхами, заботами, благодарностью. Они точно такие же, как и мы.

— Я врач, — тихо говорю я. — Это моя работа.

— Ваша работа — спасать своих, — говорит женщина еще тише, почти шепотом. — А вы спасли наших. Спасибо.

Она снова кланяется, хватает подростка за руку и почти бегом уводит его прочь, оставив нас в ошеломляющей тишине.

Я стою, опираясь на Хораса, и смотрю им вслед.

— Видишь? — шепчу я. — Они… они просто люди. Не нужно думать, что каждый норовит причинить тебе зло.

Хорас не отвечает. Он просто держит меня, и его рука на моей спине дрожит. От гнева? От волнения? Я не могу понять.

— Нам нужно назад, — говорит он наконец, и его голос хриплый. — Ты дрожишь.

Он прав. Слабость накатывает с новой силой, ноги подкашиваются. Но внутри горит маленький, теплый огонек. Я была нужна. Не как символ, не как ключ. Как врач. И это было правильно.

По пути назад, уже в коридорах резиденции, нас окликает еще один слуга. Пожилой ксайлонец с шрамом через все лицо. Он, не глядя на Хораса, обращается прямо ко мне.

— Императрица… моя внучка. В инфекционном крыле. Ей было плохо. Очень. Вы… вы посоветовали тот земной антибиотик, когда наши средства не помогли. Она… она поправляется. Спасибо вам. За жизнь.

Он кланяется, низко, и уходит, не дожидаясь ответа.

Хорас сжимает челюсти. Ему не нравится, что кто-то смеет обращаться ко мне напрямую, но мы уже это обсуждали. Говорили на эту тему. Я не стану той, кто из-за своего статуса закроется за семью замками, и не будет выходить к людям.

Он подхватывает меня на руки, его шаги становятся все быстрее, он почти бежит. Он чувствует, что яна пределе.

В покоях он срывает с меня плащ, укладывает в кровать, накрывает. Его лицо напряжено до предела.

— Лика, ты… ты не должна была… это был огромный риск… Все твои вылазки. Эта помощь… Это все их проблемы. Ты не должна этого делать.

— Это было необходимо, — перебиваю я, хватая его за руку. Мои пальцы ледяные. — Я увидела их, Хорас. Настоящих. Не данные в отчете. Не «популяцию». Людей. Которым я помогла. Они… они заслуживают жить. Твой народ… он прекрасен. В своей… упрямой, суровой доброте.

Он смотрит на меня, и в его синих глазах что-то окончательно тает, ломается. Он опускается на колени у кровати и прижимает мою холодную руку к своему лбу.

— Я боюсь, — признается он шепотом, который раздирает душу. — Каждую секунду. Что ты уйдешь. Что я не смогу… что моя сила ничего не значит против этого. Против того, что происходит с тобой. Ты помогаешь всем вокруг, хотя ты единственная, кому больше всех нужна помощь.

— Это не так. Я справлюсь. А твоя сила в том, что ты дал мне выбор, — говорю я, проводя свободной рукой по его волосам. — И я его сделала. Я не жалею. Ни секунды. Даже с этой болью. Потому что она… она ради жизни. Их жизни. Его жизни. Нашей жизни.