Книга Мой бывший тёмный властелин, страница 46 – Юки

— Зачем? — напрягся Фэрион, отставляя фужер в сторону. — Вы что, хотите, чтобы я сделал ее своей королевой?

— Вы правильно догадались, — усмехнулся экс-генерал.

Сжав кулаки, Кейдж вскочил с места.

Если раньше он бы согласился с их доводами, то сейчас, с появлением в его жизни Оливии подобный расклад его совершенно не устраивал.

— Нет, это неприемлимо! — воскликнул он, не подумав, как странно это прозвучит.

— Почему? — вот и Патти посмотрел на него с удивлением.

И что ему сказать? Просто так отказаться нельзя. Не в его положении диктовать сейчас условия.

— Вы думаете, она станет хорошей королевой?Ведь именно меня она будет винить в смерти короля, и ненавидеть за то, что насильно сделал своей женой.

— Ничего, переживет. Заделаете наследника, запрете королеву в башне, заведете себе фаворитку, и будете править в свое удовольствие.

Разжав кулаки, Фэрион сел обратно и устало ссутулился. Подняв глаза, мрачно глянул на Грейса.

— У меня есть время подумать?

— Разумеется. До тех пор, пока наш план не вступит в финальную стадию. Тогда пути назад уже не будет.

Встав с дивана, декан хмуро кивнул Патти.

— Понял, хорошо. Тогда, до встречи.

— Всего доброго. Мы на вас надеемся, Кейдж.

Эйдория

Он был чем-то очень недоволен, можно сказать, даже зол. Сама не знаю почему, я чувствовала это очень ясно. Собеседник императора был едва слышен, и я, забыв об осторожности и приличиях, подошла поближе и прислушалась. Меня встревожили интонации в голосе императора, и сначала показалось, что они спорят обо мне. Но, вслушавшись, я покрылась холодным потом. Речь шла о моем отце.

— О чем вообще думает Астериус? — прорычал Фэрион. — Почему он вообще позволяет им диктовать условия?

Что-то тяжелое ударилось в дверь, за которой я стояла, и со звоном разбилось. Испуганно отшатнувшись, я почти сразу же прильнула к двери обратно. Мне нужно было больше информации.

— Ты понимаешь, что ему не оставили выбора? — из голоса императора ушла вся агрессия, и звучал он теперь устало и обреченно. — Если он откажется от страны а пользу дочери, они его убьют. В противном же случае убить его придется мне. Бог видит, как я не хочу этого. Особенно теперь…

Слезы обиды и непонимания душили меня, но я, как могла, давила их. Иначе не смогу высказать все, что хотела. Дальше дослушивать я не стала. С силой распахнув дверь, ворвалась внутрь и гневно уставилась на стоящего возле письменного стола лицом к окну Фэриона.

— Как ты мог? — я все же едва слышно всхлипнула, слишком уж тяжело давались сейчас слова.

Император повернулся, и его взгляд сфокусировался на мне.

— Оставь нас, приказал он мужчине, с которым беседовал до этого.

Тот поклонился, и, кинув на меня быстрый взгляд, молча вышел из комнаты.

— Что ты слышала? — мрачно поинтересовался Фэрион, не став оправдываться или отрицать что-либо.

— Достаточно для того, чтобы понять, какой ты мерзавец! — бросила ему в лицо, и он недовольно скривился. — К чему были все эти разговоры о любви, если ты не намерен отступать от задуманного?

Я знаю своего отца. Если до этого он еще раздумывал, как и страну сохранить, и меня вызволить из плена, то после такого ультиматума он скорей сам войной на них пойдет. И погибнет.

Договорив последние слова, и больше не сдерживаясь, разрыдалась, и кинулась прочь из кабинета. Но меня перехватили и прижали к себе, не дав уйти. Дернувшись в попытке вырваться, я бессильно обмякла в объятиях Фэриона.