Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 59 – Юлия Ханевская

— В прошлом месяце отец взял вторую жену, — произносит она тихо.

Мир вокруг меня на долю секунды исчезает.

Я будто падаю в бездну спиной вперед. Ощущаю лишь горячую кружку в руках, и жар, исходящий от нее, обжигает ладони. Это странно, ведь внутри у меня сейчас лед. Густой и колючий.

Значит… женился.

Значит, все-таки перестал искать.

Решил, что пророчество важнее, чем я… или память обо мне.

На так уж много времени ему для этого понадобилось. Три неполных месяца, если быть точной.

Я пытаюсь убедить себя, что мне должно быть безразлично. Я ведь не настоящая Анара. Но душа, что живет в этом теле, поднимается из глубины и бьется в груди, будто пытается разорвать меня изнутри.

Она бы плакала.

Если бы могла.

Сквозь боль я слышу голос Медеи.

— Прям вторую? — спрашивает она с детской непосредственностью. — А первая… не была против?

Лайла вскидывает на нее удивленный, чуть настороженный взгляд. Потом улыбается, но выходит это слишком быстро и неловко.

— Моя мама — первая жена, — говорит она. — Она умерла.

Медея смущается, суетливо отставляет свое блюдце с пирогом на столик и торопится оправдаться:

— Простите… я не хотела задеть такую тему…

— Все в порядке, — мягко перебивает Лайла. — Мы… уже пережили это.

Нет.

Не пережили.

Она говорит это для приличия. Я вижу по глазам: эта рана не закрыта. Просто спрятана под слоями вежливости.

Или мне просто хочется в это верить.

— У вас прекрасный дом, — меняет тему Лайла. — В нем… чувствуется магия. В людских жилищах это большая редкость.

Медея оживает, тут же забыв о неловкости:

— Вы тоже эточувствуете? Особняк очень древний!

— Да, — подхватываю я, заставляя себя улыбнуться. — Он достался мне в наследство.

Все бы отдала, чтобы закончить этот болезненный разговор, но я должна держать роль.

Потому осторожно задаю следующий вопрос:

— Ваш супруг… он ведь дракон, верно?

Лайла кивает, опуская глаза в чашку.

— Да. Он самый.

— Он кажется таким… холодным, — продолжаю я, будто между делом. — Драконы меня всегда немного пугали. Неужели он и дома такой же?

Лайла смущается. Впервые за разговор поглядывает на лестницу — словно боится, что Кириан может появиться и услышать.

— На самом деле… он замечательный, — отвечает она.

Но глаза… глаза говорят другое.

Я знаю этот взгляд.

Так смотрит женщина, которая не смеет жаловаться.

А дальше давить в эту сторону я уже не могу. Это было бы слишком жестоко.

— Мне жаль, что вы лишились матери, — произношу я тихо. — Девушке важно иметь рядом кого-то, кому можно рассказать… все. Без прикрас.

Это оказывается последней каплей.

Я вижу, как напряглось ее горло. Как она отворачивается, чтобы спрятать блеск в глазах. Как делает маленький, осторожный глоток — и ставит чашку на стол.

— Пирог великолепный, — говорит она. Голос ее едва слышен. — Но мне… нужно вернуться к мужу.

— Конечно, — киваю я. — Вы хотите, чтобы обед принесли вам в комнату или сами спуститесь в столовую?

— Нет… да, лучше в комнату. Спасибо.

Она поднимается, благодарит нас и уходит наверх.

Я наблюдаю за каждым ее шагом, пока силуэт не исчезает за поворотом. А когда теряю ее из вида, замечаю, как больно сжала кружку.

Трещина по фарфору.

И в ней — лед.

Настоящий лед.

Я вздрагиваю, ставлю кружку на столик. В горле поднимается паника, дыхание сбивается.

— Вы в порядке? — спрашивает Медея, тревожно глядя на меня.