Книга Истинная для мужа - предателя, страница 32 – Кристина Юраш

— Вы называете её сумасшедшей? Некроманткой? — Его губы дрогнули, но не в усмешке — в боли. — А вы — живые. И всё же вы позволили мальчику умереть. Вы стояли. Смотрели. Ждали, пока он умрёт. Никто не попытался остановить кровь. Отнести его к доктору! А теперь осуждаете ту, которая пытается вернуть его к жизни?

Он обернулся. Взгляд его упал на меня — и в нём не было ни маски, ни правил, ни герцога. Только дракон. Только мужчина, который впервые за всю свою жизнь выбрал не долг, не род, не выгоду. Я удивлённо смотрела на него.

— Она не сумасшедшая, — сказал он тихо, но так, что услышали все. — Она — моя жена. И если вы ещё раз посмеете поднять на неё голос… вы узнаете, что такоенастоящее осквернение.

Тишина легла на площадь, как саван.

— Он дышит! Доктор! Он задышал! — послышался захлебывающийся слезами голос матери. Она сама не верила. — Дышит!!! Мой сын дышит!

— Ма… ма, — глаза мальчика открылись, а мать зарыдала. Доктор тут же бросился к ребенку, а я встала, кашляя кровью. Перед глазами все плыло. И мои ноги подкосились.

Дион бросился ко мне, опустился на одно колено в снегу и подхватил меня на руки — бережно, как святыню, которую только что вырвали из огня.

Он поднял меня на руки, как трофей, вырванный у Смерти.

Его лицо было каменным, но глаза — янтарные, раскалённые, как будто внутри него бушевал пожар.

— Больше никогда, — прохрипел он, и это не был приказ. Это была молитва. Обещание. Проклятие.

Я кашляла кровью, чувствуя, как мир плывёт, но его руки — твёрдые, надёжные — не дрожали. Он вытер мои губы платком, и я увидела: его пальцы в перчатках дрожали. Не от страха. От сдерживаемой ярости.

— Ты зачем бросилась? — спросил он, и в голосе — не гнев, а ужас. — Ты же могла умереть!

— Как будто тебе это важно, — усмехнулась я, но голос предал меня: он дрожал.

Он замер. Посмотрел на меня — не как на жену, не как на Истинную, а как на человека, который только что отдал свою жизнь за чужого ребёнка.

— Ты — не «как будто», — сказал он тихо. — Ты — воздух. И если ты уйдёшь… я задохнусь.

Я хотела ответить ядом. Хотела сказать: «Ты ведь радовался бы». Но не смогла. Потому что в его глазах — не ложь. Не расчёт. Безумие.

Я постепенно приходила в себя, понимая, что лежу в карете. Моя голова покоится на его коленях. И я постепенно чувствую, как боль отступает. Сознание прояснялось. Я чувствовала, как платок бережно скользит по моей шее, по моим губам.

Никогда не используй дар! — произнес Дион.

Ах, вас забыла спросить, герцог, — произнесла я. — Это — мой дар. И я буду использовать его… кхе… как хочу!

Как только мне стало капельку легче, я попыталась сесть, но Дион не дал. Он удержал меня.

— Ты зачем бросилась из кареты на ходу? Ты же могла убиться? — произнес он, сжимая окровавленный платок.

— Как будто ты был бы не рад, — усмехнулась я, понимая, что приступ прошел.

Ну и цена! Хотя оно того стоило. Мальчик будет жить. И, надеюсь, поправится.

Я и забыла, что обещала себе не разговаривать с мужем. Но мне хотелось сказать ему. Чувство боли не покинуло меня. Оно так и осталось в груди, мечтая выплеснуться наружу.

— Я не стану спать с тобой. У нас не будет детей. Тебя разве устраивает то, что мы живем как соседи? — спросила я, выдыхая. На губах все еще был металлический привкус.