Книга Никаких ведьм на моем отборе!, страница 77 – Наталья Мазуркевич

— Ты когда-нибудь влюблялась? — Я хотела спросить другое, но вопрос сам сорвался с губ. Я бросила быстрый взгляд на Мэри и… она отвела глаза. Закусила губу, будто решая, стоит ли проявлять откровенность, и быстро кивнула. Правда, мне показалось, что прежде, чем она мне ответила, убедилась в отсутствии посторонних в комнате.

— А в кого? — во мне проснулось неуместное любопытство. Точнее, желание подтвердить свою гипотезу, ведь после перепалки Мэри и Генри у меня сложилось однозначное впечатление об их симпатиях.

— В напыщенного индюка! — Девушка погрозила кулачком двери и разом как-то сникла, посмотрела на меня с грустью и добавила: — Но у вас все будет лучше. Его величество — совсем не такой. Он умнее и намеки понимает.

— А Генри не понимает? — собственные проблемы незаметно отступили на второй план перед чужими.

— А Генри — тугодум и тетушкин племянник! — Раздражения в голосе Мэри прибавилось,вот только в следующую минуту она тяжело вздохнула и, прикрыв глаза, призналась: — Но я не могу выкинуть его из головы, не могу заставить себя забыть о нем и, каждый раз оказываясь неподалеку от королевской приемной, останавливаю себя уже у самой двери, с занесенной для стука рукой. И если бы не его светлость, все так бы и продолжалось. А у меня сердце замирало всякий раз, когда его величество отправлял Генри в родовое поместье. Каждую неделю, в четверг. Тетушка ругаться изволила: никакого покоя, ревизия за ревизией, будто король нам доверять перестал. А Генри стоял, улыбался и будто вовсе не слышал ее криков. И я не слышала: любовалась издалека, а порой, — лицо Мэри приобрело странное, мечтательное выражение, — приносила ему чаю. Будто бы от тетушки, чтобы ему было легче ждать. А он мне букет дарил — в знак признательности за чай. Садовник всякий раз ругался, но…

Мэри покраснела.

— А пару дней назад он меня на прогулку пригласил. Здесь недалеко. У старого парка. И бабочки летали. Яркие-яркие, будто светящиеся изнутри.

— Светлячки? — задумчиво уточнила я.

— Нет, — Мэри покачала головой. — Светлячков я после видела, они другие. А это бабочки. Я поймать хотела, но они высоко кружили и будто сквозь пальцы проходили. И после заката дело было… — Девушка закусила губу, будто сама заметила некоторую нестыковку. — А какие бывают ночные виды?

— Такие, о которых следует сразу сообщать в службу безопасности. И никогда не пытаться взять в руки, — хмыкнула я и поднялась со стула. — Нужно найти герцога. Или короля.

Мэри побледнела, а я кивнула, подтверждая ее нерадужные догадки. Но, как бы мне ни хотелось избежать скорой встречи с королем, поделиться своими соображениями и навестить место свидания следовало. Увы, из всех ночных видов бабочек, я знала лишь один, способный проходить сквозь преграды. И бабочками эти паразиты лишь казались.

— Нужно сказать королю, — пробормотала я. — Леди Элизабет может подождать, а это — нет.

Я взяла Мэри за руку, заглянула в глаза и чуть сжала пальцы, ободряя. Еще недавно горничная упрекала в молчании Генри, а меньше чем через час стала виновна в том же. Оправдывало ее разве что то, что ведьмой Мэри не была и, похоже, специалистом по демонам тоже. А мне однажды довелось слышать от наставницы историю Вероники, одной изпоследних служанок дома Тарлан.