Книга Никаких ведьм на моем отборе!, страница 109 – Наталья Мазуркевич

— Тебя давно не было, — заметил Эрик, отправляя в рот кашу и прикрывая глаза от удовольствия.

— Всего парудней, — поморщилась я и повторила за собеседником. Разве что подцепила не только кашу, но и мясо, и даже каплю подливки. — Вкусно…

— Даже день без тебя превращается в вечность, — хохотнул Эрик и посерьезнел. — Кто обидел? Я могу чем-то помочь?

— Верни мне конверт — и этого будет достаточно.

— Верну, но хочу знать имя обидчика, — не сдавался Эрик. В его голосе мелькнули незнакомые мне требовательные нотки. Таким мне его еще не доводилось видеть. И эта перемена настораживала.

— Тебе не кажется, что это не твое дело?

— Не кажется, — отрезал мужчина. — Мы знакомы достаточно давно…

— …чтобы я знала, что у тебя и своих проблем хватает, — перевела я разговор в иное русло. — Или тебе наконец-то удалось найти постоянное место работы?

— Эви, — одернул Эрик и отставил миску, чем тут же воспользовался кот, ныряя мордой внутрь и с урчанием приступая к завтраку. — Моя работа сейчас не важна. — Он коснулся моего плеча, провел чуть ниже и… поправил съехавший плед. — Я волновался, — признался он, отстраняясь. Взглянул на полупустую миску, но не стал прогонять кота. — Ешь уже, отбирать не стану.

— Если не станешь — сам без завтрака останешься, — напомнила я, отправляя в рот очередную порцию каши. И поморщилась: вспомнилась овсянка во дворце, битва под столом, леди Элизабет…

— Пусть и без завтрака, — поморщился Эрик и перехватил мою правую руку. Ту, что держала вилку. Видимо, опасался, что, когда мне надоест слушать его вопросы, я попытаюсь с боем добыть свой конверт.

— Без завтрака нельзя начинать свой день, — отворачиваясь, чтобы не видеть глаз собеседника, пробормотала я.

Мне не нравилось его поведение, не нравились намеки, не нравилось, что он предлагает свою помощь… В этом было что-то неправильное, непохожее на прежнего Эрика.

Или это во мне что-то изменилось…

Я качнула головой, отгоняя непрошенные мысли, отставила миску, чтобы освободить левую руку, повернулась к рыжему, намереваясь закончить этот фарс, и оказалась прижата к его груди. Так близко, что даже вновь сползший плед мне не требовался — Эрик был слишком горячим. И его сердце билось громко, часто, так знакомо, будто принадлежало другому человеку. Или у них просто были схожие намерения…

— Пусти. — Я уперлась рукой ему в грудь.

— Прости, — выдохнул он, отстраняясь. Даже рукумою отпустил, но глаз не сводил. И конверт перехватил, зная, что он единственный удерживает меня здесь.

— Не прощаю. — Я поднялась и сбросила плед ему на руки. — Что это вообще было? Я не Лори. Хочешь объятий — сходи к ней.

— Нужна она мне, — поморщился Эрик, поднимаясь следом и сбрасывая плед на ни в чем не повинного кота.

— И я не нужна, — резко сказала и протянула руку. Больше не улыбаясь. — Конверт.

— Если я отдам — ты уедешь.

— Не отдашь — тоже уеду, — бросила я и осознала: действительно уеду. Столица больше не держала меня, не манила. Для меня здесь не было перспектив, не было тех, кого бы я хотела видеть и кто не стал бы отводить взгляд, встретившись со мной на улице.

— Я не буду отводить взгляда, — сказал Эрик, а я поняла, что последнее сказала вслух.

Я покачала головой. Повторять первую причину, я не хотела. Слишком больно говорить человеку в глаза, что не хочешь его видеть, что он — лишь один из многих.