Книга Никаких ведьм на моем отборе!, страница 100 – Наталья Мазуркевич

Нехорошая догадка заставила меня похолодеть и, спрыгнув с кресла, не обуваясь, я бросилась к двери. Распахнула ее… и меня больно укусили за голень.

— С…собака, — выдохнула я, уворачиваясь от очередного броска и подхватывая разошедшегося не на шутку Жана-Батиста под корпус. Вытянула руки, максимально отдаляя его от себя и морщась от непрерывного лая. — Да что же тебе нужно?! — Поморщилась и, поняв, что стоило мне задать вопрос, как лай тут же стих, поставила пса на стол. — Сейчас…

Ворожить во дворце было неправильно. Король мне не разрешал, а потому кто-то определенно обратит внимание на всплеск неклассической силы в кабинете и ему доложат, отвлекая от дел, но… все что угодно, лишь бы пес прекратил свой оглушительно противный лай и не кусался.

— Дурра! — Приветствие Жана-Батиста не изменилось.

— Сам дур-рак, — передразнила я, но пес мотнул головой и затараторил. Будь кроме нас в комнате кто-то еще, наверняка бы зажал уши от невыносимого карканья, на которое более всего походил голосок пса.

— Удр-рал едва. Хоз-зяйка в беде. Ид-ди за мной! — приказал пес и спрыгнул со стола. Я успела подхватить тщедушное тельце за мгновение до встречи с полом и аккуратно поставила вздернувшего хвост пса на паркет. А он даже спасибо не сказал — будто и не услугу я ему оказала, уберегая испорченные годами селекции кости от перелома.

— Стой! — громким шепотом позвала я, но пес и не думал выполнять требование. Вместо этого лихо припустил куда-то. — Глупая псина, — буркнула я и пошла за ним: выбора-то особо и не оставалось. Можно было, конечно, продолжить сидеть в королевском кабинете, сгрызая пальцы по еще одному поводу, но… кому я вру? Проигнорировать Жана-Батиста я бы не смогла. Вдругледи Элизабет действительно в беде, а я нарушу главное правило настоящей ведьмы — помоги сестре своей? У правила, правда, было прагматическое продолжение — иначе она тебе припомнит, но я решила сосредоточиться на первой части.

— Что случилось? — на бегу спросила у пса. Он ориентировался во дворце лучше моего, а потому мы ни на миг не останавливались. И ни в кого не врезались. И либо пес знал непопулярные пути, либо всех слуг уже где-то собрали.

— В-ведьма удар-рила хоз-зяйку. Хоз-зяйке дур-рно, — кратко отозвался пес, а я переспросила:

— Какая ведьма?

— Дурра, — высказался пес про меня. — Ведьма хоз-зяйке служ-жила. Я пр-ре-дупрр-реждал, — недовольно рыкнул пес. А меня осенило наконец, о ком мог говорить пес. Ведь если он с самого начала не обзывался, то, вспомнив, кого он больше всех не любил, выходило, что…

— Горничная, которая тебя носила, — ведьма? — выдохнула я. В памяти всплыло и заявление леди Элизабет, что рядом с ней любую ведьму почувствовать нельзя. И если это работало в момент, когда я ворожила, то почему не должно было работать и с другой ведьмой?

— Ур-ра, — сквозь зубы рыкнул Жан-Батист, оценив мои умственные способности. И я даже не обиделась. Почти. Ведь не одна я оказалась в дураках. Леди вон тоже…

При мыслях о леди Элизабет, пребывавшей в неизвестном состоянии, и ведьме, о которой я знала ровным счетом ничего, я выругалась и начала шарить взглядом по стенам. Хотелось раздобыть какой-нибудь тяжелый, но подъемный аргумент прежде, чем перейду порог покоев леди. Хотелось — но не удалось. Как назло, во дворце на магии не экономили, и даже банального канделябра мне на пути не встретилось.