Книга Не все дракону ведьма, страница 55 – Наталья Мазуркевич

И виера Джалиет молчала, будто это не было нарушением всех возможных приличий. Будто ничего предосудительного в таком тесном соседстве незамужней вьеры и мужчины не было.

– Майлис, – позвал виер, не делая и попытки подняться, – распорядись об ужине. И сообщи господину Загресси, что его кузина с компаньонкой оказали нам честь.

– Будет исполнено, – шепнул ветер, и больше ничто не выдало пребывание в столовой невидимого стража.

– Вам понравились цветы? – ласково уточнил виер, сжимая мою ладошку. Ту, что не была сжата в кулак.

– Очень, – прошептала я в ответ, чувствуя, как по телу прокатывает волна тепла и становится жарко. Не как от лихорадки, но жарко. И внизу живота начало тянуть, хотя до «тех» дней было еще далеко.

– Я пришлю еще, – пообещал виер. – Назовите свои любимые – и утром их вам доставят.

– Васильки… – помедлив, все же призналась я. По сравнению с теми букетами, что заполонили мою комнату, васильки были галькой среди алмазов. И мне даже стало стыдно за свое признание, за то, что отдаю предпочтение невзрачным цветам, которые любой мог собрать в поле, когда виер столько потратил на пышные гортензии, пионы, розы и лилии. – Они красивые. И полезные, – попыталась я вступиться за любимые цветы.

– Они вам нравятся. Этого достаточно, чтобы и я посчитал их достойнейшими цветами, – заверил он.

Я взглянула на него с осуждением, ожидая увидеть в глазах насмешку, но собеседник был предельно серьезен. Будто мысленно оформлял заказ и подсчитывал количество позиций. По крайней мере, такое же выражение на лице мне доводилось видеть у нашего управляющего после разговора с моим отцом.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я и шепотом, чтобы виера Джалиет не услышала, призналась: – Я хотела вас увидеть.

– Я готов отдать вам все свое время, – заметил собеседник и, подавшись вперед, так, что я чувствовала его дыхание на своей коже, спросил: – Почему вы отказались от прогулки?

Я замялась. Врать ему в глаза было выше моих сил, признаться, что подозреваю его в алчности – значило обидеть… И я отвела взгляд, выбирая самый простой и глупый вариант: промолчать.

– Всему виной мое приглашение? – предположил он, поняв, что я давать подсказок не стану. Но, кажется, на моем лице что-то промелькнуло, потому что, нащупав твердую почву для своих гипотез, он продолжил: – Опротиветь я вам не успел, значит… дело в ваших спутниках?

Я нахмурилась и с осуждением взглянула на собеседника.

– В моих спутниках?

Я обреченно вздохнула.

– Все-таки во мне?

– Не совсем. – Я старалась на него не смотреть. Я не хотела ему признаваться. Только не ему.

Но виер вынуждал. Целенаправленно, четко, как-то привычно загоняя меня в угол, когда промолчать – значит обидеть сильнее, чем сказать постыдную правду.

– Я боюсь ошибиться. Боюсь, что всему виной моя наивная глупость, что все это – придуманная мной сказка, красивые декорации, туманящие взгляд. А вы – актер, от которого невозможно отвести взгляд, не влюбиться в которого не под силу! – выпалила я и закрыла глаза, не зная, как пережить реакцию на свое унизительное откровение.

– Я счастлив, – казалось, спустя вечность произнес собеседник. – И буду еще счастливее, если вы не станете закрывать глаза. Поверьте, в моих вы не увидите ничего, что может ранить вашу гордость.

Я горько усмехнулась, понимая, что просто так мне не перестанут напоминать о собственных словах. Но все же рискнула поверить и, приоткрыв один глаз, тут же распахнула и второй. Виер смотрел с неподдельной теплотой, будто мои откровения были не глупостью влюбленной дурочки, а желанным для него признанием. Но… сомнения все равно отравляли мою душу.